— Твою мать! — выругался Кузьма.
Рита посмотрела влево. Темно-коричневый горный склон стремительно бежал вдоль пробитого пулей стекла, открывая вверху лишь узкую полоску неба. Полоска была неровной и темной. «Уже сумерки, — подумала Рита, — а скоро будет совсем темно». Она рассматривала темную полоску вверху и вдруг заметила, что та становится шире и шире, а вот и вовсе вытеснила темно-коричневый цвет.
Рита приподнялась. Отвесный склон слева исчез, сменившись пологим. На нем уже почти не встречались камни, а кое-где поверхность была ровной, будто ее причесали большой теркой. Она посмотрела вправо. И ничего не увидела — ни склона, ни реки: здесь все осталось прежним.
— Рита, милая, упрись, как только можешь, руками в мое сиденье и будь готова выпрыгнуть! У нас нет другого выхода. Держись!
Кузьма вдруг затянул страшно: «А-а-а-а…» и резко свернул влево. «Альфа» вылетела с асфальта на пологий склон и, описав по нему плавную дугу, вновь устремилась на шоссе. И там с силой ударила набежавшую темную тень прямо в бок.
Риту бросило вперед, и она больно ударилась лбом о подголовник. Эта боль привела ее в себя. Она с ужасом увидела, что машины сцепились, их тащит по краю дороги, и исковерканная «бээмвэ» сносит при этом стальное ограждение. Еще Рита успела заметить белое лицо водителя «бээмвэ» — это был тот, что бил и раздевал ее на конспиративной квартире… Вскоре темная тень стала уплывать вниз, и Рита почувствовала, как их «альфа» медленно разворачивается поперек дороги.
— Прыгай, Рита, прыгай! Машины сцепились!
Она лихорадочно нашарила на двери ручку, потянула ее и кулем вывалилась в открывшийся проем. Боль обожгла левое колено, но она, не обращая это внимания, вскочила на ноги.
Машин на шоссе не было. Рита подбежала к краю дороги. Два бесформенных, сцепившихся комка стремительно ползли вниз по крутому склону, потом медленно, как в страшном сне, перевернулись, и, расцепившись, кувыркаясь и подскакивая, полетели вниз. Издалека донеслось два глухих удара, и все стихло.
— Ты в порядке⁈
Она стремительно обернулась. Кузьма, прихрамывая, шел к ней. Рита зарыдала и бросилась ему на шею.
— Ты!.. Я подумала… Кузьма!
— Не надо. Все хорошо, воробышек! Все закончилось. Все хорошо… — Он отстранил ее и быстро ощупал всю. — Все цело. Только ссадина на коленке, но это к свадьбе заживет. Все хорошо… Чаша цела? — Кузьма открыл Ритину сумку, сунул в нее руку и спустя минуту удовлетворенно кивнул. — Ну вот. Да не плачь! Если ты о машине, то плюнь! Купим тебе другую, еще лучшую.
— Я не о машине, — всхлипывала она, бережно целуя его мокрое от пота лицо, — я думала… Что это конец. Мы не выберемся.