Катары в едином вздохе опустились на колени и запели гимн. Рита растерянно оглянулась, не зная, что делать. Кузьма мягко взял ее за локоть и отвел к стене. Встал рядом.

— Это их праздник, их молитва, — тихонечко шепнул на ухо. — Нам разрешили присутствовать и смотреть, но и только. Но ты достань фотоаппарат, им сейчас не до нас.

Рита послушалась. Первым делом она глянула на счетчик кадров –пленки оставалось еще снимков на десять. Запасные кассеты лежали в чемодане, что покоился сейчас на дне пропасти вместе с искореженной «альфой», а Кузьма, купившей ей белье, о пленке не подумал. В довершение всего, она сделала несколько снимков в деревне катаров — в том числе и себя возле «хорьха» на фоне дома Бертрана.

— Хватит! — шепнул ей Кузьма, словно прочитав ее мысли. — Ты сделай сейчас пару планов, а главное начнется, — он глянул на часы, — минут через десять. И недолго продлится. Дай Бог, успеть отснять.

Рита так и сделала. Щелкнула затвором. Затем Кузьма осторожно тронул ее за плечо и глазами указал на узкую каменную лестницу без перил, ведущую на стену. Она поняла и осторожно, чтобы не шуметь, поднялась по ступенькам. Наверху перед Ритой открылась захватывающая дух панорама: вершины гор, ущелье, маленькие коробочки машин у подножия Монсегюра… Она словно парила в воздухе над горой. Легкий порыв ветра ударил ее в спину, и Рита чуть не вскрикнула: ей показалось, что она сейчас взлетит. В этот момент Кузьма мягко, но твердо взял ее под локоть. Рита прошла по стене и, выбрав ракурс, щелкнула еще пару раз.

— Смотри! — указал ей Кузьма на небо. Он говорил тихо, но уже не шепотом: внизу самозабвенно пели и не могли их услышать. — Видишь: пасмурно, облака?

— Вижу, — сказала Рита, вспомнив, что дорогой светило солнце, а по приезде к горе небо затянуло тучей.

— Сейчас будет солнце.

Она недоверчиво посмотрела на него, и он понял этот взгляд.

— Это не я сделаю. И никто из людей так не сможет. Смотри.

Рита подняла голову и увидела, как и в самом деле облака начали стремительно исчезать с небосвода. Как будто кто-то там, наверху круговыми движениями протирал тряпкой запотевшее окно. Ей стало не себе. В голубом небе проглянуло солнце, его лучи ярким снопом ударили в замок на вершине горы.

Внутри двора запели громче, и Рита посмотрела туда. Катары уже встали с колен и все как один смотрели на Бертрана, поднявшего чашу на воздетых к небу руках. Рита спохватилась и поднесла камеру к глазам. И уже через объектив увидела, как сноп солнечных лучей ударил в чашу, и та выбросила к небу широкий зеленый столб.