…Он и в самом деле пришел. Рита проснулась от скрипа матраса и от прохладного воздуха, хлынувшего под одеяло, когда он забирался под него. Она протянула руки, и Кузьма мягко нырнул между ними. Рита ощутила на своих губах тепло его губ и, застонав от радости, со всей силой обхватила его руками за шею. Он тоже обнял ее, ласково прижал к себе и стал нежно целовать ее щеки, губы, глаза… Затем его руки мягко, но настойчиво заскользили по ее телу, и она торопливо стала помогать ему снять то, что он непредусмотрительно оставил накануне. А когда они слились воедино, жадно нашла его губы…

* * *

Кузьма встал рано, и когда Рита после утреннего душа вышла в столовую, он уже сервировал стол. Увидев ее, подмигнул:

— Садись, Маргарита Михайловна! Перекусим перед дальней дорогой.

— А куда едем? — поинтересовалась она, разворачивая салфетку.

— Увидишь! — загадочно улыбнулся Кузьма. — Приготовь свой «олимпус». Такое не снимал никто и никогда.

Рита пожала плечами. Не хочет говорить — не надо. Ей вообще не хотелось сегодня ни с кем и ни о чем спорить. Слишком хорошее выдалось утро.

Кузьма принес яичницу и сыр, они принялись за еду. В этот момент в столовую вошел высокий седой человек. Все его лицо будто состояло из морщин и шрамов, но глаза, светлые, как небо за окном, улыбались. Кузьма вскочил со стула:

— Знакомься, Рита, это Бертран.

Бертран легко поклонился ей, взял ее ладони и приложил к сердцу. Затем присел на свободный стул. Кузьма налил ему полную чашку черного кофе.

— Дай ему поесть! — озаботилась Рита.

— Он не будет, — возразил Кузьма, — французы по утрам плотно не едят. Это нам в дальнюю дорогу, — он что-то сказал Бертрану — видимо, перевел свои слова, и старик согласно наклонил голову. Только сейчас Рита заметила, что Бертран одет в какую-то черную мантию, перепоясанную веревкой, на ногах его были странные сандалии.

— Это одежда катаров, Совершенных, — пояснил Кузьма, заметив ее взгляд.

Бертран тем временем допил кофе, встал и надел на свою белую голову черную коническую шапочку. Затем что-то сказал Кузьме на незнакомом языке. Рита разобрала только уже знакомое ей «пигион».

— Он сказал, что никогда прежде не видел такого красивого голубя, — перевел Кузьма и улыбнулся: — Француз! Даже старый, даже катар… Он желает нам счастья.

Старик подошел к ней, Рита встала. Он взял ее лицо в свои теплые шершавые ладони и ласково поцеловал в лоб. Затем повернулся и вышел.

— Пей кофе! Пора. Забирай все: сюда мы уже не вернемся…

Они долго ехали по какому-то шоссе: длинная процессия из разнокалиберных машин. Как показалось Рите, вся деревня снялась вместе с ними. Их «хорьх» важно плыл в центре колонны. В нем оказалось очень просторно и удобно. Кузьме, как было видно, тоже доставляло удовольствие управлять такой машиной. Время от времени он ловил на себе взгляд Риты и подмигивал. Бертран сидел сзади, сжимая в руках какую-то шкатулку; Рита не сразу, но догадалась, что там Грааль.