Рита внимательно посмотрела на Кузьму и только сейчас увидела, что его щека возле уха испачкана чем-то черным, а на руках под ногтями заметны тонкие черные полоски.

— Ты… отдохнул? — спросила.

— Некогда было, — сказал Кузьма.

— Чем занимался?

— Машину чинил.

— Какую машину?

— Бертран нам подарил после того, как узнал, что случилось, — пояснил Кузьма, вновь наполняя бокалы. — Надо же на чем-то ездить.

— Какой Бертран? — удивилась Рита.

— Не тот, конечно, — улыбнулся Кузьма, чокаясь. — Другой. Он нас встречал — не помнишь?

Рита напрягла память и единственное, что припомнилось, так это седая голова в проеме двери микроавтобуса.

— Он… старый?

— За восемьдесят. Это его дом. Боевой дед. Был командиром роты в бронетанковой дивизии Леклерка, той самой, что брала Париж в 1944 году. Горел в танке. Все лицо в шрамах. Умница, эрудит, о катарах и Граале знает, наверное, все. Мы с ним полдня проговорили, пока ты спала.

— А где он сам?

— На службе. В церкви. Эта деревня — община современных катаров, а Бертран у них что-то вроде и священника, и духовного отца. Они сейчас молятся у нашей чаши. Поэтому вокруг никого, даже еду приготовить некому.

— А как же ты мне все купил? — спросила Рита и почувствовала, что краснеет. — Кстати, спасибо.

— Пожалуйста! — улыбнулся Кузьма. — Тут поблизости город, я попросил — и съездили. Машину надо было переоформить, кое-чего для нее тоже прикупить. Подошло?

Рита кивнула.

— Вот и замечательно. А я, если не возражаешь, пойду в гараж. Эта машина лет двадцать стояла на колодках: надо все проверить, промазать, масло заменить. Ты, если хочешь, можешь погулять.

— А это не опасно?

Он засмеялся:

— У въезда в деревню, у средневекового донжона, дежурят парни с ружьями, у церкви — тоже. Не волнуйся: это французы. То, что попало им руки, не отдадут. Да и нападать, думаю, уже некому.

Рита вздрогнула, вспомнив вчерашнее, и тут же торопливо отогнала от себя эти воспоминания. Ей просто не хотелось об этом думать.

Она допила вино, затем собрала посуду и перемыла ее на кухне. Расставив в шкафчике чистые тарелки и бокалы, она вышла на улицу. Солнце уже садилось, но было еще тепло, и Рита решила не возвращаться в дом за курточкой. Она медленно пошла вверх по улице — судя по всему, единственной в этой маленькой деревне. Она даже не была заасфальтирована, а просто покрыта гравием. В конце улицы стояла старая, потемневшая от времени, но ухоженная каменная церковь в романском стиле. У дверей на низких ступеньках сидели два крепких парня в беретах и с ружьями в руках. Когда Рита подошла, они вскочили, сняли береты и заулыбались.