Рита, отбросив одеяло, увидела, что ее уложили прямо на покрывало, не разбирая постели. На коврике у кровати стояли ее туфли, рядом, на стуле, лежало что-то блестящее. Рита взяла пакет. В нем были трусики — черные, все в кружевах; черные, в тон ее юбке, колготки и беленькая маечка на тонких бретельках с кружевной отделкой вверху. Все новенькое, даже с этикетками. «Кузьма! — сообразила она. — Сдержал-таки слово — купил мне трусики».

Рита соскочила на пол и прошлась по комнатам. В доме никого не было. Она нашла душ и после некоторых усилий разобралась, как его включать. С удовольствием встала под тугие теплые струи воды, нашла шампунь и мыло и с наслаждением вымылась. Затем, завернувшись в махровое полотенце, прошла в комнату и взяла белье. Удивительно, но все оказалось впору: и трусики, и колготки, и маечка. «Ему бы в отделе женского белья работать, — иронично подумала Рита, завершая наряд, — на глаз размер ловит. Очередь бы стояла…»

Вернувшись в ванную, так как только там было зеркало, Рита навела красоту, радуясь, что в дорожной передряге уцелела косметичка.

Внезапно она почувствовала зверский голод. Выйдя в гостиную, Рита увидела, что стол в центре комнаты уже сервирован. У больших белых тарелок лежали столовые приборы, рядом, свернутые кульком, стояли такого же цвета салфетки. Из полуоткрытой двери доносился аппетитный запах и скворчание — что-то там жарилось. Рита заглянула на кухню. У плиты, повязав поверх одежды фартук, хозяйничал Кузьма.

— Проснулась⁈ — приветливо сказал он, увидев ее. — Очень хорошо! А то я уже собирался идти будить.

— Я долго спала?

Он бросил взгляд на часы:

— Часов восемь.

— Надо было разбудить, — сказала Рита, смутившись.

— Зачем? — пожал он плечами. — Спешить больше некуда. Иди в столовую, будем, — он снова взглянул на часы, — ужинать, наверное. По-местному уже почти шесть вечера.

В столовой Кузьма водрузил на подставку большую сковороду с яичницей, в которой многочисленными коричневыми островами выделялись ломтики ветчины. Рядом поставил тарелки с нарезаными сыром и белым воздушным хлебом. Затем, ловко орудуя штопором, открыл бутылку красного вина и до краев наполнил бокалы.

— За вас, Маргарита Михайловна!

— За нас! — поправила Рита и выпила до дна. Вино оказалось ароматным, чуть сладким и слегка терпким.

Кузьма вывалил ей в тарелку половину яичницы, и Рита набросилась на еду.

— Вкусно! — сказала она, чувствуя неловкость за разыгравшийся аппетит.

— Голод — лучшая приправа! — философски заметил Кузьма, так же быстро действуя вилкой и ножом. — Можно было и что-нибудь позатейливее сделать, да времени нет.