С той самой минуты, когда Кузьма обнаружил в шкафу у себя в кабинете шестую чашу, душевное состояние его пришло в норму. Он больше не волновался и не переживал: все теперь стало понятно, в том числе и странные его сны. События последних дней разъяснились. До полуночи предстояло решить, что делать дальше, и ответ на этот вопрос он получил только что. Поэтому он сладко зевнул и провалился в темноту…

* * *

Человек в черной рясе с капюшоном, перепоясанной волосяной веревкой, и кожаных сандалиях на босу ногу сидел на камне в глубине грота и задумчиво смотрел на каменную стену. Неяркий свет уставшего осеннего солнца, пробиваясь сквозь темный коридор грота, мягко освещал высеченную на стене фреску. В верхней ее части ясно проступал зеленый круг и закругленный наконечник копья цвета охры, внизу виднелись два квадрата: один большой, с орнаментом из прямых и повернутых наискосок крестов, и внутри орнамента — малый, с шестью красными каплями и четырьмя меленькими крестиками между ними. Слева вокруг фрески на камне были вырублены такие же крестики.

Человек рассматривал рисунок, словно проверяя, все ли там на месте, затем, вздохнув, отбросил в сторону грубо выкованный молоток и резец. «Вот и все, — подумал он и поежился, ощущая стылость камня под собой, — все здесь. Эти четыре крестика между каплями: Амьель Эскар, Пуатвен, Гуго и я — последние, кому известна тайна Сокровища. Нас было шестеро, когда мы подошли к замку де Со. Шесть сердец, готовых биться насмерть, спасая Сокровище. Матеус с Пьером Бонне остались здесь, чтобы сбить погоню со следа, а потом отправились в Арагон. Их поймали на границе; они тотчас признались, что они — Добрые Люди, и их сожгли, не озаботившись даже выведать имена. А мы на следующий день нашли этот дикий грот… Тридцать лет прошло… Амьель Эскар погиб первым: он ходил по селениям, проповедуя, и его быстро поймали. Вот его крестик, сверху. Пуатвен и Гуго ушли в замок Керибюс, там наши держались еще четырнадцать лет, пока и их не настигла судьба защитников Монсегюра. Их крестики посередине между каплями. Мне Эскар приказал вернуться в родную землю, принять покаяние. Это было нетрудно: когда не говоришь, то язык не лжет. Я служил вассалу Ги де Леви, хорошо служил, поэтому у меня есть дом, жена и дети. Теперь я стар, голова моя седа, и пришла пора показать братьям, где Сокровище. Нельзя, чтобы о нем знал только я один. Моя пора пришла. Я приму solament, как братья в Монсегюре, и последую по их пути. Вот он, мой последний крестик под каплями, в левом нижнем углу квадрата. Я не могу рассказать, что это все означает, но расскажет сама карта. Я проведу их по тайному пути, объясняя, что значит прямой греческий крест, а что — повернутый. Почему они чередуются неравномерно, что означают пять крестиков вокруг чаши и один — последний, за копьем».