Человек в рясе еще раз вздохнул и встал с камня. Осторожно ступая по неровному полу грота, он выбрался наружу и вскоре уже шел по узкой дорожке вниз от замка де Со. Никто не обратил на него внимания: гора, на которой стоял замок, была, как сотами, испещрена большими и малыми гротами, в них постоянно ютился всякий пришлый люд, который, никем не контролируемый, появлялся ниоткуда и исчезал в никуда.

Спустившись с горы, человек в рясе пошел по дороге к долине, и, миновав ее, углубился в лес. Здесь было тихо, только кое-где пересвистывались птицы. Человек, прислушиваясь к этому легкому пересвисту, грустно улыбался. Неожиданно справа от дороги шевельнулись кусты, и сквозь раздвинутые ветки выглянуло смуглое, бородатое лицо. Прохожий услышал, как звонко щелкнула тетива арбалета, и мгновенно присел. Но постаревшее тело запоздало: короткая стрела вонзилась в его висок. Колени человека подогнулись, и он мягко упал в дорожную пыль.

Из кустов вышли двое и медленно подошли к убитому. Они оба были смуглыми и бородатыми, их одежда представляла собой лохмотья, зато короткие мечи на поясах и арбалеты за спинами были добротные.

— Смотри! — сказал на наречии басков один из убийц, переворачивая ногой труп. — Это что, монах? Мы застрелили монаха? Вечно ты спешишь!

— Какой еще монах⁈ — горячо возразил другой, срывая с пальца убитого перстень из белого металла и показывая его сообщнику. — Видишь: пчела! Это поганый катар. Их еще много бродит по Сабартезу. Нам с тобой за него любой инквизитор все грехи простит, — грабитель попробовал перстень на зуб и скривился: — Олово! — он зашвырнул перстень в кусты и, нагнувшись, быстро обшарил тело. — Ничего! — расстроенно сказал он, разгибаясь.

— А я тебе говорил: спешишь! — укоризненно сказал первый. — Надо было сначала остановить, обшарить, а потом просто заколоть. Теперь вот стрелу из черепа не вытащишь — застряла. А стрела хорошая, каленая.

— Вытащу! — не согласился второй. Однако, попробовав, отступился.

— Может, что во рту спрятал? — первый грабитель двинул носком рваного сапога по челюсти убитого и воскликнул:

— Смотри! У него нет языка!

— Значит, никому и не пожалуется! — хохотнул его сообщник, поправляя за спиной арбалет. — Пошли! Надо искать другое место, раз здесь не повезло.

— Может, оттащим его в кусты? — сказал первый, которому, как было видно, не хотелось идти, — и подождем следующего?

— Лучше на новом месте, — не согласился сообщник, — не повезло с одним, не повезет и с другим. Брось его!

Он повернулся и, посвистывая, зашагал по дороге. Сообщник, вздохнув, двинулся следом…