Не говоря ни слова, он подлетел к Рите и обеими руками схватил за голову. Она не успела отшатнуться, когда Кузьма что-то быстро зашептал у ее рта, затем клюнул губами в больное место, словно занозу зубами вытаскивал, и тут же сплюнул. И — удивительно! — боль сразу ушла. А Кузьма бесцеремонно вывернул ее разбитую губу и удовлетворенно кивнул:

— Кровь остановилась. Опухоль спадет, завтра и не вспомнишь. Идем! — он схватил Риту за руку.

Она испугано отпрянула, и Кузьма тихо засмеялся.

— Не бойся! Тебе понравится.

Переступив порог комнаты, Рита увидела нечто странное. Ее обидчики сидели за столом, откинувшись на спинки стульев и безжизненно свесив руки. Глаза мужчин были открыты, но смотрели они словно сквозь нее. Рита попятилась.

— Да не бойся! — услышала она за спиной голос Кузьмы. — Они теперь безопасные. Вот! — Кузьма подошел к Григоровичу, сидевшему с краю, и резко схватил его за волосы. Григорович даже не пошевелился, отрешенно глядя куда-то вдаль. — Помнишь, я показывал тебе этот фокус? С ними, правда, пришлось труднее: Григорович все-таки из Службы, их там учат противостоять психологическому давлению. Хотел взгляд отвести, собака! Опоздал… Без приказа они не шевельнутся. И ничего не чувствуют.

— Совсем ничего? — со странным металлом в голосе поинтересовалась Рита.

Кузьма понимающе взглянул на нее.

— Пни его! — сказал он, указывая глазами на молодого бугая. — Можешь и рожу расцарапать…

Дважды повторять ему не пришлось. Завизжав, Рита подлетела к обидчику и с размаху ударила его носком ботинка в бок. Тело мужчины вздрогнуло от удара, но сам он остался сидеть, глядя мимо нее. Рита с размаху отвесила ему одну пощечину, затем другую — голова бугая только дернулась.

— Хватит! — Кузьма оттащил ее в сторону. — Отвела душу — и ладно! Он все равно не чувствует боли, бьешь как по манекену. Смысл?

Рита всхлипнула, а Кузьма, подойдя к Григоровичу, стал шарить по его карманам.

— Вот! — показал он Рите мобильный телефон. — Приватизировал, шкура продажная, — Кузьма сунул телефон в карман брюк и достал из внутреннего кармана пиджака Григоровича пачку долларов, — а это плата за наши головы. Паскуда! — Кузьма замахнулся, но в последний миг удержал руку. Какая-то мысль, как было видно, осенила его, он улыбнулся и сунул деньги обратно. Затем залез пальцами в нагрудный кармашек пиджака оперативника и извлек оттуда визитную карточку. — Моя. И цифры, что Михайлович писал, на месте. Ну, Коля… — он оглянулся и заметил лежащие у дивана, забытые Ритой черные кружевные трусики. Шагнул и поднял.