За Андрея и Алёну вообще не беспокоюсь. Деньги у них есть, Андрей, если что, прикроет. За феечку сердце тоже полностью спокойно — наверняка после снятия негатора она пришла в себя. Феофан лежит спокойно и не суетится, а он бы точно озвучил проблему, если бы она нам грозила.
Оборачиваюсь к фею. Нет. будить не буду. Не чувствую оборванной нити, как тогда в ритуале у Микаэла Борисовича. Ощущение присутствия фейки тоже на месте. Ничего не менялось, поэтому беспокоиться не надо.
Пока ничего не предпринимаю, только накидываю варианты. Нам пока без разницы, где находиться до вечера. Позавтракать мы успели — можно и вздремнуть. Тут нас точно никто не тронет. Размещаюсь на лежанке и присоединяюсь к царству спящих.
Просыпаюсь от громкого лязга железного подноса. Поднимаюсь легко и сразу понимаю, что принесли еду. За окном уже довольно поздний вечер — вот это мы поспали.
В двери открывается небольшое окошко. Через него в комнату заталкивают жестяной поднос с двумя чашками. Зеленоватая жижа внутри выглядит не очень аппетитно. Рядом с чашками железная банка воды и две кружки.
— Пахнет не очень, — без энтузиазма смотрю на поднос. — Да и выглядит так себе, — добавляю.
— Ну, так, считай, тюрьма, — хмыкает гном и во весь рот зевает. — Не будут же нас тут разносолами кормить. А матрасы, зараза, удобные. Мы в свое время, когда жили в палатках, о таких только мечтали.
— Ну, кого-то, может, и не будут кормить, а кто-то заранее припрятал завтрак, да? — Выразительно смотрю на Феофана.
Обед мы пропустили без зазрения совести. Поздний плотный завтрак и желание прилечь дали о себе знать. Здесь, я уверен, обед нам не полагался. Все же вариант с давлением более реален, чем тот, где тюремщики решили не беспокоить наш сон и не стучать громко подносами.
Феофан брезгливо смотрит на чашки с зеленым нечто.
— Да вроде съедобное, — неуверенно произносит фей. — Ты попробуй, Вить, вдруг понравится?
Притрагиваться к местным харчам у меня нет никакого желания. И, кажется, по выражению моего лица все вполне понятно. Феофан догадывается, что спорить бесполезно и тяжело вздыхает. Выкладывает на стол всё, что успел спрятать в сумку еще в таверне. Сам же с огорчения, вытаскивает репу и начинает грызть её с нескрываемой тоской в глазах.
— Ничего ты, Витя, не понимаешь, — говорит гном, поднимая одну из чашек. Подносит ложку ближе, принюхивается и с удовольствием уничтожает свою порцию. — Это можно есть. Ну, дело привычки, конечно. Но всё лучше, чем на окраинах в регионе. Ты свою собираешься есть? — Кивает на мою порцию.