— Нет, всё-таки караульная служба не для него, — серьезно замечает Андрей. — Или Михаю больше некого было поставить?
— Тебе виднее, — пожимаю плечами. — Ты теперь здесь полновластный хозяин
— Да-да, конечно, — ворчит Андрей. — Вот уж мне это хозяйство ни к селу ни к городу.
— Эй, кто идёт? Стой! — свешивается со своего гнезда Юра.
— Чужаки, Юр, ты бы глаза-то разул, а то спросонья чего только не почудится, — говорю сквозь смех.
Парень наконец узнаёт нас и не понимает, что делать дальше — ворота уже открыты, да и мы зашли на территорию. Юра дергается, сплевывает и опять садится на место наблюдателя. Правда, теперь уже бдит.
Неторопливо едем в сторону единственной таверны форта.
— Андрюша, ты вернулся! — слышим мягкий женский голос позади нас. Красивый, звучный, но несколько низковатый.
Из-за угла выходит смутно знакомая статная барышня, практически валькирия. Видно, что вышла за водой, но внезапно увидела что-то гораздо более важное, чем пара вёдер воды. Барышня грациозно снимает с себя коромысло.
— Извини, Вить, я ненадолго, — смущённо оправдывается Андрей.
— Да, понимаю. Заходи потом сразу в таверну, — киваю иллитиду.
Смотрю на восторженное лицо гнома. Залман наблюдает за каждым действием встреченной валькирии с благоговейным восхищением.
— Мастер Залман, — щёлкаю пальцами рядом. — Она же выше вас примерно на две головы.
— Витя, от души тебе говорю, в таком деле рост вообще не главное, — мечтательно тянет гном. — Сестрица у неё есть? — спрашивает с надеждой и никак не может отвести взгляд.
— Без понятия, — честно отвечаю. — Видел в прошлый раз только ещё одну, и они точно не были сёстрами.
— А вторая? — не теряет надежду гном.
— И вторая тоже сохнет по Андрею, — киваю на отходящего к девице иллитида.
Залман грустно вздыхает.
— Ну ничего, узнаем. Вдруг у них сёстры есть, — приободряю мастера.
— Приехали, — тихо сообщает Алёна.
Останавливаюсь и помогаю девушке слезть на землю. Окидываю взглядом таверну. С тех пор как мы были здесь последний раз, заведению стало совсем худо.
Всё чистенько, всё опрятно, но следы запустения виднеются более явно. Стены требуют хотя бы лёгкого ремонта, дверь еле держится. Видно, что хозяин махнул на дело рукой и работает исключительно по инерции.
— Пойдём? — спрашиваю у Алёны.
— Да, сейчас, — еле слышно отвечает девушка.
Всю дорогу по поселку замечаю, что черты её лица плывут и сконцентрироваться на них очень сложно. Думал, показалось, но, кажется, грань между боевой и человеческой формой можно использовать и для таких целей. Опознать бывшую нежить в таком виде очень сложно, и Алена сознательно использует пограничный переход.