Кросс поймал ее. Разумеется, поймал, погасил инерцию, поставил на ноги, и оба синхронно разошлись в стороны, беря меня в клещи. Ни слова, ни жеста. Они дрались как один организм с двумя телами, закрывая слепые зоны друг друга раньше, чем я успевал их найти.

Броня мялась под моими ударами. Трещала. Но держала. А их удары ломали меня медленно и методично, как отбойный молоток ломает асфальт.

Ничья меня не устраивала. Ничья означала, что рано или поздно купол выдохнется.

Кросса, видимо, посетила та же мысль, только с другого конца. В очередной сшибке он вдруг нырнул под мой замах, поймал мою руку в захват и провел бросок. Идеальный, хрестоматийный, через бедро.

Пол и потолок поменялись местами, и я полетел точнехонько к границе серого купола. Выкинуть меня наружу, разорвать зону, вернуть себе технологии. Логично. Красиво.

Ксения среагировала раньше, чем я долетел.

Взмах Пера. Обломки рухнувшей люстры над головой Кросса перестали быть обломками люстры. В воздухе повисли чугунные гири, каждая с центнер весом, и все они посыпались ровно на траекторию, по которой Кросс шел меня добивать.

Охотник затормозил, уходя от чугунного града. Второй росчерк отправил в Весту глыбу мрамора размером с рояль. Охотница встретила ее бронированным кулаком, глыба лопнула фонтаном осколков, но инерцию никто не отменял, и Весту отшвырнуло к базальтовой стене.

Я приземлился на все четыре, оттолкнулся и врезался в Кросса. Мы вместе впечатались в бронированную дверь подвала, и та прогнулась с жалобным стоном. Командир Охотников хрюкнул. Впервые за весь бой из него вырвался живой звук, и я решил считать это комплиментом.

А потом стена холла взорвалась.

Через пролом, обдирая с себя обрывки лиан из зимнего сада, внутрь ввалился Монолит. Габаритами он и правда напоминал шкаф, причем шкаф, которым можно таранить крепостные ворота. Аннигиляторная пушка в его лапах смотрелась также естественно, как чайник в моих.

Выбрался, значит. А я так надеялся, что лианы его хотя бы задержат до вторника.

— Монолит, девка на тебе, — коротко бросил Кросс из-под меня, и голос его звучал ровно, будто он диктовал список покупок, а не лежал вмятым в дверь.

Пушка развернулась, и в архимага ударила очередь бледных вспышек.

Щиты против этой дряни бесполезны, и Ксения это знала. Вместо щитов она черкнула Пером что-то стремительное, и пространство перед ней пошло рябью, как страница под мокрым пальцем. Строки реальности сместились. Вспышки антиматерии влетели в искаженную метрику и вышли из нее под другими углами, разнеся в пыль лестницу, камин и чей-то мраморный бюст. Кажется, прадедушкин. Прадедушка не обидится, он и при жизни был так себе.