Хотя логично, её третий уровень вышел невзрачным. А вот четвертый компенсировал отставание.

Охотники поняли тоже. Даже с дохлой электроникой, даже на аварийных аналоговых потрохах их броня что-то зафиксировала, потому что все трое замерли.

Я почти слышал, как в голове Кросса щелкают шестеренки: броня во вмятинах, щиты подавлены, противник физически равен, снаружи архимаг с Пером, а за дверью просыпается нечто, от чего стынет воздух и глохнут приборы.

Кросс поднял кулак и сделал два коротких жеста.

«Здесь мы умрем. Отходим».

Вот за что я почти уважал этих ребят. Любой демон на их месте полез бы доказывать, что он не тварь дрожащая. Эти просто вычеркнули операцию из плана, как Ксения вычеркивает опечатки.

Монолит швырнул что-то под ноги. Никакой магии, обычная граната: по запаху магний и слепящий порошок, физика в чистом виде, честная, как кирпич.

Холл взорвался белым.

Сетчатку выжгло даже сквозь зажмуренные веки. Ксения вскрикнула где-то сбоку, купол дрогнул, базальтовые стены на миг потеряли хозяйку.

Веста и Кросс выскользнули из зоны в эту самую щель, тремя тенями метнулись вверх, к пролому в крыше, туда, где Ксения не успела дописать «текст» и закрыть небо. Взвыли ранцы.

Я рванул вслепую на запах, на чистой злости. Пальцы, уже с когтями, зона осталась позади, чиркнули по чему-то плотному. Пояс Весты.

Ремень лопнул.

Хозяйка ремня ушла свечой вверх, и через мгновение все трое растворились в ноябрьском дожде, как будто их и не было. Только мокрый ветер хлопнул на прощание обрывком кровельного железа.

А к моим ногам, кувыркаясь, шлепнулся контейнер.

Прозрачный пластик треснул от удара о залитый водой пол. Из трещины, отплевываясь и барахтаясь, вывалился соболь. Мокрый насквозь, грязный, с прилипшей ко лбу шерсткой, жалкий до слез.

Дым и слепящая взвесь медленно оседали. Я стоял посреди руин родового холла, тяжело дышал и слизывал кровь с разбитой губы. Кровь отдавала железом и незаконченным делом.

Ксения подошла, элегантно переступая через лужи, будто шла не по полю боя, а по подиуму. Даже шлейф алого платья умудрился остаться чистым. Подозреваю, грязь просто не имела допуска к ее гардеробу.

— Улетели, — констатировала она, глядя в пролом крыши. — Я не успела закрыть небо. Досадная лакуна в тексте.

— Вернутся, — сказал я. — С правками.

— Пусть возвращаются. Я как раз освежу к тому времени раздел «Санкции».

Соболь у наших ног тем временем пришел в себя. Зверек сел на задние лапки, сложил передние в молитвенном жесте и заработал ими в воздухе, как заправский попрошайка у чебуречной. Черные глазки-бусины смотрели на меня снизу вверх с таким преданным обожанием, что хоть икону пиши.