Я замер.

Посмотрел на соболя. Соболь посмотрел на меня. В черных глазках-бусинах плескался вполне человеческий, вполне графский ужас.

До меня дошло. Перенес сознание в фамильяра. Ах ты ж хитрая куница.

Чернота залила мои глаза полностью, а по лицу сама собой расползлась улыбка. Широкая. С клыками. Та самая, от которой демоны Бездны вспоминали о неотложных делах на другом конце мироздания.

Соболь издал тонкий писк, упал на спинку и закрыл мордочку лапками. Сдаюсь, мол. Белый флаг. Женевская конвенция.

Я взял его за шкирку и поднял на уровень глаз. Граф висел мокрой тряпочкой, поджав хвост.

— Ваше сиятельство, — мягко произнес я. — А мы вас искали. Некролог уже заказали, цветы, оркестр. Неудобно вышло.

— Позволь я, — Ксения поднялась и включила голос прокурора, ровный и беспощадный, как гильотина. — Граф Соболев. Сокрытие души в теле фамильяра без регистрации. Наведение вооруженных наемников из-за грани на гражданский объект с мирным населением. Пособничество в покушении на аномалии, состоящие под защитой Департамента. По совокупности выходит высшая мера. Я могу вычеркнуть вашу душу из реестра живых прямо здесь, не сходя с места. Чернил хватит.

Соболь задрожал.

— Или проще, — я облизнулся, медленно и со вкусом. — Скормлю тебя Чатику. Он давно просил экзотики, а графская душа с выдержкой — деликатес. А шкурку Диане на воротник. Она как раз заказывала изумрудный шелк. Будет коллекция «Изумруд с Соболевым». Лимитированная. В одном экземпляре.

— Прокурора Ярик должен съесть живьем! Медленно и мучительно на глазах Соболева! — донесся откуда-то из трещины в полу множественный голос Чатика. — А потом и самого Соболева по частям живьём! Медленно и мучительно под русский реп с волчьими цитатами из вк в исполнении Ярика!

Сработало безотказно. Великий интриган, дергавший за ниточки весь город, человек, который презирал нас за «вой на всю тайгу», забился в моей руке и отчаянно заскреб коготками воздух.

Я опустил его на бетон. Коготки застучали по полу. Ритмично. Осмысленно.

Точка-точка-точка. Тире-точка-точка.

— Морзянка, — уважительно крякнул подъехавший Корней, дожевывая огурец. — Грамотный зверь. У нас под Выборгом радист был, так тот медленнее стучал.

«С-Д-А-Ю-С-Ь, — выбивал соболь. — Р-А-С-С-К-А-Ж-У В-С-Ё».

Морзянка дело небыстрое, поэтому я поступил проще. Приоткрыл Желудок и потянул через шкирку тонкую нить памяти. Не жрать, просто читать. Как перелистывать чужой дневник грязными лапами.

Граф не сопротивлялся. Наоборот, сам подсовывал страницы, услужливо, торопливо, только не на воротник.