Я моргнул. Показалось?

Остатки божественного пафоса окончательно слетели с этого кренделя. И он даже не старался их как-то удержать.

Монолит не стал вникать. Гора брони с анигиляторной пушкой наперевес попёрла на Ксению, содрогаясь и истекая золотистой маной из всех стыков.

— Ну куда ты прёшь, шкаф трёхстворчатый? — устало спросил Арбитр. — Тебе ручку отломать, чтобы не открывался?

Ксения взмахнула пальцами. Легко, небрежно, как отгоняют муху.

Раздался хруст, с каким ломается ребро мироздания. Наплечник Монолита, сплавленный с живой плотью, смялся в гармошку вместе с рукой. Двухтонного Охотника унесло через половину поляны и впечатало в остов разбитого ангара.

Изящно. Даже завидно. Я вот так пальчиками не умею, мне обязательно надо что-нибудь сожрать.

Веста метнулась сбоку, из предплечья с щелчком выскочил плазменный клинок. Красивый выпад, честно. Балетный почти.

Марионетка-Ксения поймала клинок двумя пальцами. Плазма, способная резать метрику пространства, зашипела и просто перестала существовать, как вычеркнутая строчка.

— О, а вот это уже интересно, — оживился Арбитр. — Плазменный резак модели «Керикеон-семь». Снят с производства за конструктивные дефекты. Гарантийный случай, между прочим. Претензии к производителю.

В его голосе явно мелькнуло что-то живое.

Свободной рукой Ксения ударила Весту раскрытой ладонью в грудь. Охотница улетела в грязь, пропахав борозду метров в десять.

Я лежал под штырём и почти наслаждался спектаклем, превозмогая боль. Что ещё оставалось? Попкорна, к сожалению, не завезли.

— Между прочим, — Арбитр повернул мраморную маску куда-то в пространство, словно жаловался невидимому коллеге, — у меня в Теневом Ангаре торт тает. Понимаете? Торт, трёхъярусный. У жены день рождения. Жена, к слову, беременная, а беременная жена, у которой растаял праздничный торт, страшнее любого перекоса баланса. Я вам как специалист по катастрофам говорю.

Как же я его понимал.

Кросс перекатился, сменил позицию и открыл огонь короткими сериями. Профессионально, экономно, по учебнику.

Ксения шла сквозь бледные вспышки, как сквозь мыльные пузыри. Нити на её суставах гудели натянутыми струнами.

— Вот упрямые, а, — вздохнул Арбитр. — Ребят, ну вы же ликвидаторы, у вас должен быть протокол отступления. Активируйте его, будьте людьми. Мне через тридцать восемь минут смену закрывать.

Где-то слева от меня зашуршало.

Скосив глаза, я увидел Софью. Лиса ползла ко мне по грязи, оставляя за собой тёмный след. Половина её хвостов болталась тряпочками, медные волосы слиплись от крови, но золотые глаза горели упрямо и зло.