Я плюхнулся на скамейку, уставившись на темнеющее небо.

«Они знают. Чувствуют твою природу. Будь осторожен, чужак. Грядёт перемена. Равновесие скоро качнётся. И ты окажешься в самом центре».

Чужой голос раздался прямо в голове. Что я сделал? Да ничего, продолжал сидеть и пялиться по сторонам. Ну а чего вы от меня ожидали? Думали, удивите меня телепатией? Даже в этом мире она реальна, а в моём царстве мёртвых и подавно.

И всё. Тишина. Только ветер шумит в ветках да где-то вдалеке смеётся ребёнок.

В этом… голосе не было злобы. Он хотел меня предупредить.

Я медленно поднялся со скамейки. Холодный, давно забытый азарт пробежал по венам, смывая усталость. Ну что ж. Похоже, на меня поставили фишки сразу два игрока. И каждый хочет, чтобы я играл за его команду.

Я усмехнулся, глядя на далёкие огни башни «Кимура».

Кажется, в этом скучном мирке наконец-то начинается настоящее веселье. А я уж было заскучал.

* * *

Знаете есть что-то забавное в том, чтобы стоять на крыше небоскрёба, который принадлежит твоему главному врагу, и чувствовать себя… как дома. Город внизу переливался миллионами огней. Красиво, ничего не скажешь. А я стоял и думал. Думал о том, какой же, чёрт возьми, странный путь я проделал.

Я открыл глаза и посмотрел вдаль. Сцена была готова. Впереди — премьера «Потерянной Империи». Грандиозное шоу, которое должно было выкачать из людей столько эмоций, что Кимура, наверное, уже приготовил для них цистерну побольше. И я был одним из тех, кто это шоу создал.

А ещё — детский мюзикл. Мой маленький, личный проект. Островок чистых, искренних эмоций в этом океане корпоративной лжи.

Ну и, конечно, война. Война с Кимурой. Война, в которой появился новый, опасный игрок — Кагеяма. И где-то в тени маячит фигура незнакомого телепата, которому тоже от меня что-то нужно. Все чего-то от меня хотят, заметили?

Я почувствовал, как внутри меня просыпается моя истинная сила. Она больше не была чужой, не рвалась наружу, ломая это слабое тело. Она словно нашла общий язык с моей новой, человеческой частью. Слилась с ней. Теперь это была не слепая ярость Дьявола, а ярость, направляемая холодным расчётом продюсера. Хитрость, помноженная на человеческую интуицию.

Я усмехнулся, вспомнив слова Кимуры, брошенные мне в его кабинете.

— Повеселились, а теперь пора работать.