— Я прошу тебя, присматривай за ним. Но не как бывшая возлюбленная, которая страдает от разрыва. А как наш союзник. Он — ключ ко многому. Даже если сам ещё этого не понимает.
Этот приказ был для неё настоящей пыткой. Он просил её делать то, чего она так отчаянно пыталась избежать — быть рядом с Кацу. Пусть даже невидимой тенью. Следить, наблюдать и каждый раз бередить свою рану. Но ослушаться Хранителя Равновесия она не могла. Поэтому просто молча кивнула, опустив голову.
Хатиман, заметив её состояние, решил сменить тему. На его губах появилась хитрая улыбка.
— Кстати, а как поживает мой подарок?
Она сразу вспомнила про то гладкое, тёмное яйцо, похожее на большой кусок отполированного камня. Оно лежало у неё дома в шкатулке, завёрнутое в шёлковую ткань. Не тёплое и не холодное. Не излучающее никакой энергии. Оно просто было.
— Без изменений, — пожала она плечами. — Никак себя не проявляет. Честно говоря, иногда мне кажется, что это просто красивый камень.
Улыбка Хатимана стала ещё шире, а в глазах заплясали весёлые искорки.
— Терпение, дитя кицунэ. Великие вещи не пробуждаются за один день.
Он встал со скамейки. Фонари в парке уже горели ярко, отбрасывая на дорожки длинные, причудливые тени.
— Продолжай свою работу. И не забывай мои слова о Кацу. Просто наблюдай.
Сказав это, он развернулся и шагнул в тень от старой сакуры. Юко моргнула, а когда открыла глаза, его уже не было. Он исчез так же незаметно, как и появился.
Юко осталась сидеть одна. В ушах стоял гул от его слов. «Кацу не так прост, как кажется…» Что, чёрт возьми, это значит? Она посмотрела на свой остывший чай, а потом снова на далёкую башню «Кимура».
Глава 17
Сутки спустя после нашей маленькой «войны фандомов» в офисе всё ещё витал лёгкий запашок победы и дешёвого шампанского. Кто-то из ребят притащил пару бутылок, чтобы отметить наш оглушительный триумф. Общественное мнение развернулось на сто восемьдесят градусов. Теперь Йоко была не скандальной истеричкой, а несчастной жертвой коварных интриг, женщиной, доведённой до отчаяния. Её рейтинги взлетели до небес, а имя снова замелькало во всех заголовках, но уже с положительным оттенком. Я же, как скромный кукловод этого балагана, чувствовал глубокое, почти физическое удовлетворение.
Поздний вечер. Офис опустел, превратившись в гулкое царство теней и одиноко мигающих экранов. Я забился в комнату отдыха рядом с монтажной. Идеальное место, чтобы в тишине поработать над сценарием для детского мюзикла.
Дверь тихонько скрипнула, и в комнату, словно привидение, вплыла Йоко.