Он думал, что поймал меня. Что раскусил мой коварный замысел. Глупый, маленький, тщеславный блогер. Он даже не понял, что только что сам, своими собственными словами, озвучил именно ту версию, которую я и хотел ему подкинуть. Он сделал за меня всю работу.
Я ничего не ответил. Просто посмотрел на него с лёгкой, таинственной, почти дьявольской усмешкой. И пожал плечами.
— Всё может быть, Кенджи-сан. В нашем мире всё может быть. И только зрителям решать, во что верить.
Помощник режиссёра за кадром замахал руками, показывая, что время вышло. Эфир закончился. Красный огонёк на камере погас.
В студии снова повисла тишина. Кенджи смотрел на меня, и я видел в его глазах дикий коктейль из восхищения, злости и полной растерянности. Он так и не понял, кто я. Жертва? Манипулятор? Гений? Или просто сумасшедший?
А мне было всё равно. Я встал, поправил пиджак и направился к выходу.
— Так это был план? — бросил он мне в спину.
Я обернулся и подарил ему свою самую обаятельную улыбку.
— Думайте, что хотите. Вы ведь у нас профессионал.
Главное, что я посеял сомнение. И теперь это сомнение, как сладкий вирус, разлетится по сети, заставляя людей спорить, гадать и строить теории. А что может быть лучше для пиара, чем хорошая, красивая загадка, в которой все хотят найти ответ?
Глава 22
Когда я вернулся в офис, меня встретили так, словно я не из телестудии приехал, а как минимум ссадил на крышу нашего небоскрёба личный космический шаттл.
— Ты… ты просто дьявол, Кацу! — выдохнул Рио. Его седой хвост нервно подрагивал. — Я уже мысленно писал заявление об уходе! Был уверен, что это конец. Полный и безоговорочный провал. А ты умудрился превратить ядерный взрыв в праздничный фейерверк.
Я скромно улыбнулся. Ну, как скромно. Наверное, именно с такой улыбкой мои предки в Дзигоку принимали очередную партию грешников.
Йоко стояла чуть в стороне, уперевшись плечом в стену. Она молчала, но её глаза говорили громче любой толпы. В них смешались облегчение, искренняя благодарность, лёгкое смущение от моих слов про «влюбиться» и… ещё что-то. Что-то тёплое и очень личное, отчего у меня внутри, где по идее должен быть лишь холодный демонический расчёт, разливалось приятное тепло. Чёрт, опять эти человеческие штучки. Рядом с ней застыла Чоу. Она не улыбнулась, не сказала ни слова, лишь едва заметно, на миллиметр, кивнула мне. От неё это было равносильно бурным овациям и ордену почёта.
— Так, цыц, восторженные! — скомандовала Банко. Сегодня она выглядела так, будто прожила лучший день в своей жизни. — Представление только начинается! Смотрите сюда!