А потом Йоко, ведомая то ли благодарностью, то ли давно назревавшим влечением, то ли всем сразу, подалась вперёд и притянула меня к себе для поцелуя.

Её губы были мягкими и немного прохладными. Поцелуй сначала был неуверенным, почти робким. Благодарным. Но стоило мне ответить, как эта робкая искра мгновенно превратилась в настоящий пожар. Я притянул её к себе, запуская пальцы в её шелковистые волосы, и поцелуй стал другим — жадным, страстным, даже немного отчаянным. Словно мы оба пытались выплеснуть всё, что накопилось за эти безумные, напряжённые сутки.

Она оторвалась от моих губ, тяжело дыша, её щёки раскраснелись.

— Пойдём ко мне в кабинет… там диван удобнее… ты помнишь, как он раскладывается…

— Зачем так сложно? — прошептал я, увлекая её за собой прямо здесь, на тот самый старый диван, который жалобно скрипнул под нами, но, к счастью, выдержал. — Хотя… да, ты права.

* * *

Утро после бури — штука обманчивая. Вроде тихо, солнышко светит, а в воздухе висит напряжение и запах вчерашнего безумия. Я разлепил глаза. Демону, конечно, сон не особо нужен, но вот этому человеческому телу без него никак. И должен признаться, уважаемые, спать рядом с тёплой, живой женщиной оказалось… ну, скажем так, недурно. Весьма недурно.

Йоко спала, свернувшись калачиком на диване. Её лицо, обычно скрытое за маской неприступной поп-дивы, сейчас было расслабленным и почти детским. Длинные волосы разметались по подушке, а одна рука по-хозяйски лежала у меня на груди.

Внутри что-то кольнуло. Неужели нежность? Да нет, бред какой-то. Скорее, приятное чувство собственника. Знаете, когда долго полируешь дорогую безделушку, а потом любуешься результатом. Вот-вот, что-то в этом роде. Так звучит гораздо больше в моём стиле.

Стараясь не издать ни звука, я осторожно, миллиметр за миллиметром, высвободился из-под её руки и поднялся на ноги. На цыпочках прокрался в тесный санузел. Отражение в зеркале меня не порадовало: помятая рожа, растрёпанные рыжие волосы. Таката Кацу, ты всё больше походишь на героя какой-то слезливой дорамы.

Когда я вернулся, она уже проснулась. Сидела, плотнее кутаясь в свой пиджак, и смотрела на меня. В её зелёных глазах плескался целый коктейль из смущения, тепла и откровенной паники. А, вот и оно. Та самая неловкость утра. Одно из самых идиотских человеческих изобретений.

— Доброе утро, босс, — ляпнул я первое, что пришло в голову, стараясь, чтобы голос звучал как можно более обыденно.

Йоко вздрогнула, будто я вывел её из транса. Быстро провела рукой по волосам, и на лицо медленно, как забрало, опустилась привычная маска королевы.