Выглядела она неважно. Бледная, с тёмными кругами под глазами, но спину держала по-королевски прямо. Эта женщина сломается, только если сама этого захочет. Она молча подошла к несчастной кофемашине и уставилась на неё так, будто пыталась силой мысли заставить её выдать порцию горячего эспрессо.

Я лениво откинулся на спинку дивана, с интересом наблюдая за ней. Её аура походила на ночное небо после сильной грозы — уставшая, вымотанная, но чистая и ясная. Тёмно-синее пламя больше не металось в панике, а горело ровным, спокойным светом. Но в нём появились новые оттенки, которых я раньше не видел. Золотистые искорки благодарности и тёплая, нежно-розовая дымка… привязанности. И вся эта красота была направлена прямо на меня. Любопытно. Очень любопытно.

— Можешь не пытаться, — лениво протянул я, нарушая тишину. — Эта адская машина сегодня объявила забастовку. Кажется, Сэдэо утром пытался сварить в ней суп быстрого приготовления.

Йоко вздрогнула и медленно обернулась. Она посмотрела на меня долгим, очень внимательным взглядом, а потом, словно приняв какое-то решение, подошла и присела на самый краешек дивана.

— Ты спас меня, — тихо сказала она. Голос был хриплым от усталости, но каждое слово звучало до неприличия искренне. — Опять.

— Я просто сделал свою работу, — пожал я плечами, напуская на себя вид скромного трудяги. — Защитил ценный актив компании. Ты приносишь слишком много денег, чтобы позволить какой-то выскочке-журналистке пустить твою карьеру под откос.

Она криво усмехнулась, и в её глазах промелькнул знакомый огонёк.

— Всегда найдёшь способ всё опошлить, да? Не можешь просто принять благодарность и сказать «пожалуйста»?

— Благодарность — валюта слишком нестабильная, — хмыкнул я. — Сегодня она в цене, а завтра её курс упадёт до нуля. Я предпочитаю более материальные активы. Премии, например.

Йоко покачала головой и вдруг придвинулась ближе. Слишком близко для простого разговора между начальницей и подчинённым. Я почувствовал тонкий аромат её духов, смешанный с едва уловимым запахом усталости и кофе. Она заглянула мне прямо в глаза, и в её взгляде больше не было ни страха, ни паники. Только какая-то глубокая, всепоглощающая нежность.

— Да, ты сделал свою работу, Кацу. И единственный, кто в меня поверил. Когда все остальные уже готовились меня списать со счетов, ты… ты просто улыбнулся своей дурацкой улыбкой и всё исправил.

Напряжение в маленькой комнате стало почти осязаемым. Сердце забилось чаще, в кровь плеснула добрая порция адреналина. Демон внутри меня с холодным интересом наблюдал за этой примитивной химической реакцией, анализируя и раскладывая по полочкам. А вот человек… человеку было не до анализа.