Левковцев, не зная, как реагировать на прокат воспитанницы, потому что ему тоже хотелось кричать, но не позволял служебный этикет, ходил туда-сюда, не отводя глаз от Арины. Иногда подходил к бортику и бил по нему ладонью, пытаясь погасить эмоции.

В конце программы Арина чувствовала, что опережает по таймингу время программы — проехала быстрее, чем надо, что говорило о прекрасной физической форме. Прыгнув двойной сальхов, Арина выехала с него ласточкой, снова сделала циркуль, разогналась парой подсечек и прыгнула двойной риттбергер! Словно заколотила гвоздь в доску! Потому что в момент, когда затихла музыка, Арина так же, как в «Кармен», встала на колено и ударила по льду правой ладонью, бросив взгляд на трибуну. Этот смелый взгляд выражал непокорность, гордость, свободолюбие!

Зрители, когда музыка стихла, не стали молчать, приходя в себя, как это было после проката Соколовской. Они сразу же одарили спортсменку бурными овациями. Встали все.

Арина, чувствуя, что силы резко покинули её, сначала не смогла подняться — ноги не слушались. Опять не хватало кислорода в крови. Но, приложив большое усилие, всё же встала и поклонилась несколько раз, чем вызвала ещё более громкие крики. Подняв руки в приветствии, медленно покатила к калитке, согнувшись и опёршись руками о колени — перетруженные спинные мышцы не держали тело в вертикальном положении. У калитки её встретил Левковцев, обнял, похлопал по спине.

— Молодец! Ты… У меня нет слов, Люся… Пошли, пошли!

Видя, что воспитанница не может надеть чехлы на лезвия, Левковцев встал на колени и надел их, пока Арина держалась за бортик, чувствуя, что сейчас, как пить дать, свалится на виду у всех. Проводив до скамейки, сел рядом, поддерживая за плечи.

Понемногу шум стих, и потянулось томительное ожидание оценок от судей. Алла Ивановна Писеева, как и её коллеги, находилась в крайне затруднительном положении. Марина Соколовская откаталась мастерски. Технично, эмоционально, сумела всколыхнуть эмоции фронтовиков и партийного руководства. Однако Хмельницкая вызвала глубокие чувства совсем другого рода. Страсть, любовь с примесью трагедии, сильные эмоции. Они находились на грани дозволенного, но… Ни любовь, ни чувства в СССР не запрещены, и люди отреагировали на них соответствующе. Да что там говорить… «Кумпарсита», 1976 год, Пахомова и Горшков. Это уже считалось классикой. Надо признать — Хмельницкая переключила внимание с Соколовской на себя. И она прыгнула два тройных флипа! Один в каскаде с ойлером и сальховым. Так не прыгал никто в мире! А вчера тройной лутц! Девчонка по техническому мастерству выше всех фигуристок СССР, тут надо признать безоговорочно. А то и… выше всех в мире!