Я поклонился, развернулся и вышел из Прохоровских покоев, аккуратно притворив за собой дверь. А в коридоре не удержался и захохотал.

На ужин Прохор не явился, не было и Владимира Ивановича, так что мы с Викой трапезничали вдвоём, болтая при этом на разные темы. Не забыл я отправить сообщение и Лесе, получив краткое ответное: «У меня все хорошо. Целую».

После ужина позвонил Сашка Петров, начавший делиться со мной восторженными отзывами о той квартире, которая досталась Петровым в качестве виры от Романовых. Оказалось, что мой друг с родителями и братом только вернулись из этих апартаментов обратно в особняк Пожарских.

— Леха, это ж настоящие хоромы! — Сашка и не пытался скрывать своих эмоций. — Да ещё и полностью меблированные! Красотища! Мама чуть в обморок не упала от переизбытка чувств, а Димка заявил, что останется там жить! А сам дом под охраной полиции, Лёшка!

Из дальнейшей беседы удалось выяснить, что моему деду Михаилу удалось уговорить Петровых погостить у него ещё пару дней, а сам Сашка проводит родителей с братом и окончательно переедет ко мне в среду вечером. Поинтересовался он и развитием ситуации с моими сёстрами. Я успокоил его, сказав, что пока все тихо, а про мой конфликт с Долгорукой и Юсуповой умолчал — пусть творческая натура пока спит спокойно, дальше будет видно.

Отец приехал не один, а в сопровождении таких вожделенных мною тех двух валькирий, которые устроили геноцид роду Петровых. Глазами они со мной встречаться не пожелали, а просто глубоко поклонились и с потерянным видом встали метрах в пяти до крыльца. Отцу даже пришлось за ними возвращаться:

— Прошу за мной, дамы. Это будет просто разговор.

— Я бы не был в этом так уверен, папа. — Моё лицо непроизвольно перекосилось. — Как пойдёт…

«Дамы» дёрнулись и преданно уставились на «папу».

— Алексей Александрович так шутит, дамы, — усмехнулся отец и повернулся всем телом ко мне. — Он у нас вообще шутник известный, особенно старшим родичам его шутки нравятся. Они потом отдельно собираются, вспоминают особенно удавшиеся розыгрыши Алексея Александровича и долго хохочут. А Алексею Александровичу при этом сильно икается…

Намёк был более чем прозрачный, да и слова стоявшего рядом Прохора о том, что в роду меня точно не поймут, я помнил очень хорошо. Сука! И как мне теперь прикажите глумиться над этими двумя тварями? Ладно, по ходу что-нибудь придумаю, но из особняка эти сучки у меня в любом случае уйдут с мокрыми портками! Заодно и бабуле этакий пламенный привет передам.

— Дамы! — начал я, и не подумав менять выражение лица. — Вы не бойтесь, я действительно шуткую. Проходите в дом, я давно вашего визита жду.