— Чтобы ты хорошо представляла себе ставки, — она медленно направилась к двери. — И чтобы свою душу хоть немного облегчить, пока мой сын сидит под стражей.

Я воскликнула:

— Элвин под стражей?

— Да, — императрица опустила глаза. — Мой сын, моя гордость и наследник лучших черт моего рода сейчас сидит в своей комнате с выставленной охраной.

— Почему же? — я от удивления была готова побежать в коридор и убедиться, что все действительно так.

— Потому что сегодня за обедом я почувствовала, что он крайне близок к тому, чтобы все разрушить. А ставить на твою силу воли я не имела права. Но почему-то сейчас чувствую, что напрасно тебя недооценивала. Думаю, что Элвин ближе тебя к тому, чтобы сдаться, его заслонка уже трещит по швам. В выборе сердца, к сожалению, он оказался больше похож на своего эмоционального отца. Хотя именно за это я когда-то своего мужа отчаянно полюбила и называю единственным на протяжении столетий. Но моя история сразу была другой: я родилась драконом и могла рожать драконов. В твоей истории уже нет важнейших предпосылок, и я очень на тебя надеюсь.

— Я не подведу, — заверила я снова.

Императрица улыбнулась тепло, почти ласково:

— До завтра, Айса. Завтра большой день. — Она уже приоткрыла дверь, но вдруг ее захлопнула и обернулась ко мне, будто только о чем-то вспомнила: — Кстати, раз уж мы нашли общий язык, то предупрежу тебя. Завтра на свадьбе будет присутствовать Зохар Рокка.

— Что⁈ — я крикнула чрезмерно громко и даже покачнулась.

Но ее величество безжалостно добила:

— Ты слышала. Мы сами его пригласили — и это очень важно с политической точки зрения. Сделай вид, что вообще его не видишь, перетерпи его присутствие всего несколько часов. Он там будет в точно таком же положении. Император смог закрыть вопрос с нападением дракона, но великий князь обвиняет тебя в предательстве и бунте. Центрина не вмешивается в дела Окраин, и даже глядите-ка — отдает дань уважения бедному пострадавшему великому князю. Посуди сама, если Зохар Рокка будет присутствовать на вашей свадьбе, то уже никогда не сможет заявить на тебя права. Глупо будет поднимать вопрос о преступлениях в его землях, если сам пил за счастье молодых и тем признавал за тобой статус шелле. Это цена твоей свободы и благополучия. Сойдет?

Я кивнула, хотя меня страшно замутило. Да, ее рассуждения звучали логично — меня действительно хотят отдать за Майера и так, чтобы даже старый враг больше не смел посмотреть в мою сторону. Вот только императорская чета не понимает. Вернее, они прикладывают все силы, чтобы не понимать. Цена свободы разумная, но речь идет о свободе и жизнях тысяч людей. Завтра я буду сидеть за одним столом с монстром, который уже собрал новую армию для истребления моих земляков. И буду молчать трусливой овцой, как будто волнует меня только собственное благополучие.