— Нам не нужно в мае, — сказал старший грузин. — Нам нужно на следующей неделе. А в мае — неизвестно что будет.

Гусар хмыкнул.

— Я не пойму, ребята, — сказал он, — это что, вы все время так собираетесь дела вести? Этот ваш придурок будет косячить, людей кидать, а вы его прикрывать в этом? Нет, так не пойдет!

Я про себя еще раз выругался в адрес Григория Степановича. Формально в сложившейся ситуации Гусар был прав. Вот только было непонятно — почему так уж сильно уперлись грузины? Ведь получить водку раньше указанной даты так или иначе не представляется возможным. Даже если Григория Степановича распилить на мелкие части…

— Ваши предложения? — спросил я, вызывающе глядя на Гусара.

Тот усмехнулся, выдохнул сигаретный дым и сказал:

— Пошли, парень, отойдем на пару слов… Покалякаем о том, о сем…

Я поднялся, и мы с Гусаром вышли в коридор.

— В общем так, — сказал Гусар в полголоса, — мне за этих кавказцев второй день звонят. Уважаемые люди звонят, между прочим, интересуются, что за беспредел творится в городе, обещают приехать, помочь разобраться. А оно нам нужно?

— Мы гостям всегда рады, — кивнул я. — пусть приезжают, климат у нас хороший, опять же — дружба народов, не то что на Кавказе…

— Да ты погоди… — скривился Гусар. — Думаешь, мне эти деятели нужны? Без них забот хватает.

— Так какие все же будут предложения? — спросил я.

Гусар хитро улыбнулся.

— А никаких. Вы просто не лезьте в это дело, и все будет хорошо. Не прикрывайте этого козла директора. И к вам претензий ни у кого не будет. А ребята сами с ним разберутся.

— Водку они все равно не получат до мая, — сказал я, с удивлением глядя на Гусара.

Гусар безразлично махнул рукой.

— Да и хрен с ней. Дело же не в водке уже.

— А в чем? — не понял я.

— В директоре, конечно. Кстати, увидишь его, так передай, пусть пишет по собственному желанию. Он уже себе нормально накурочил. Пусть чешет на заслуженный отдых. А ребята своего человека поставят.

— Вот даже как⁈ — изумился я.

— А как ты хотел? — спросил Гусар. — Он сейчас косячит по полной, а если безопасность почувствует, то в десять раз больше косячить будет. И будут постоянные «качели» и разбирательства. Зачем это надо?

— А если он не напишет заявление по собственному желанию? — медленно спросил я.

Гусар долго молчал, рассматривая замызганные стены.

— Тогда, сам понимаешь, — сказал он наконец. — Не маленький. Как говорится, нет человека, нет и проблемы. Директор в любом случае другой будет. Это уже вопрос решенный.

Я покачал головой.

— Нет, не решенный. Этот вопрос сначала с нами нужно решать.