— Не в милиции, — сказал я.

Бубенцов вопросительно посмотрел на меня, но уточнять не стал.

— А вам, Григорий Степанович, — продолжил я, — нужно хорошо подумать о сложившейся ситуации. Есть мнение, что вы не справились с руководством вверенным вам предприятием. Если через пару недель вы покинете занимаемую должность, то так будет проще для всех. По состоянию здоровья, например. И это не только мое мнение. Вы меня понимаете?

— Понимаю, — сказал Бубенцов ничего не выражающим тоном. — Мне правда жаль, что все так вышло…

— Это все лирика… — махнул рукой я. — В общем, мы выяснили все, что хотели, и сейчас нам пора. Этого, — я кивнул на все еще лежащего на полу Зяблика, — мы с собой прихватим. Не возражаете?

Григорий Михайлович сделал неопределенный знак рукой. Он не возражал.

Зяблик был помещен в просторный багажник «Волги», и мы отъехали от заводской проходной, неподалеку от которой догорал красный «Опель», вызывая радостное возбуждение у рабочих.

— Вот такие дела, — сказал я мрачно. — Не смог наш товарищ Бубенцов работать в новых условиях. Жаль, но ничего нельзя сделать. Будет другой директор.

— Погоди, как другой директор? — встревоженно откликнулся Серега с заднего сиденья. — А мы? У нас же с этим Бубенцовым договор! А если новый нас пошлет?

— Неправильно рассуждаешь, — усмехнулся я. — Пусть этот будущий директор беспокоится, чтобы мы его не послали.

— Да? — с недоверием посмотрел на меня Серега. — Ну тогда ладно. А с Гусаром теперь как будем?

А теперь не он нас, а мы его на разборку дернем, — сказал я.

— Сегодня же отловить и башку проломить! — решительно сказал Матвей.

Я отрицательно покачал головой.

— Нет. Полномасштабный конфликт с блатными нам сейчас не нужен. Так что, будем собираться и разговаривать.

— Ага, ага. — Матвей недовольно смотрел в окно. — Как говорится, наша песня хороша, начинай сначала…

— Матвей, — сказал я терпеливо, — на вашу банду менты глаза закрывают не потому, что вы такие замечательные ребята. Вообще не потому. Они вас не видят только по той причине, что ничего серьезного за вами нет. Как только появятся трупы, вы моментально уедете, я тебе гарантирую. И никакие знакомства не спасут.

Матвей сердито шмыгнул носом.

— И потом, — продолжил я, — лично я считаю, что убивать людей из-за бабок — это дурной тон. И что так делать нельзя.

— Если ты забыл, Леха, — отозвался Серега, — то я напомню — убивали как раз тебя. Не попали, правда. И таки из-за бабок. Получается, если что — мы просто защищаемся. Или защищаться тоже нельзя? Так давай все отдадим хорошим и славным ребятам — Гусару и компании. Они же нас с завода выпереть хотят!