Боря врубил музон, и из динамиков загремело '«Ice Ice Baby» входившего в моду Ваниллы Айса. Музыка настраивала на легкомысленный лад.

— Поехали в кабак, — сказал я решительно. — Хрен с вами!

— Вот это дело! — оживились мои компаньоны.

В «Театральном» еще нет «Вдовы Клико», и появится она не раньше, чем через пару лет, но зато есть «Советское шампанское», тоже хорошая штука! После бутылки шампанского все эти дурацкие мысли о трупах, крови и грязи тускнеют, становятся далекими и какими-то ненастоящими. Да, были люди, а вот теперь их нет. Но мы-то есть! Мы-то живы! Для нас играет музыка, улыбаются девушки и суетятся официанты в белых рубашках. Для нас танцы и машины. И какие-то полузнакомые люди подходят поздороваться, узнать как дела… Мы живы — и это хорошо! А кто умер, тот умер, и вообще пес живой лучше льва мертвого, так мудрые люди в старой книге сказали, а если все принимать близко к сердцу, то недалеко и до психушки. Времена не выбирают, в них живут и умирают — тоже уже сказано, а еще — не мы такие, жизнь такая, пока не сказано, но будет…

На следующий день, как полагается, следует стандартный набор из похмелья, аспирина, кофе и жвачки. В нагрузку к набору полагается чувство вины и тяжелые мысли о том, что нельзя же так напиваться.

Я еду на работу, как и полагается советскому капиталисту, на заднем сиденье «Волги». Мимо проплывают городские пейзажи. Я лениво думаю о том, как изменился город за то время, как я сюда попал. Всего-то три с небольшим года, но… это уже другой город. Местами очень похожий на старый, только как-то очень ярко проступили всеобщая убогость и неустроенность. И скверно одетые люди. И безнадежные очереди у продуктовых магазинов. И пьяные в огромном количестве в любое время суток, пьют не только традиционные напитки, но и самогон, и брагу, и прочую парфюмерно-спиртовую дрянь. И как-то очень много сумасшедших, особенно в людных местах — в общественном транспорте, на рынках, в магазинах… Некоторые кликушествуют, проклинают то Горбачева, то Ельцина, то Рыжкова, а некоторые вполне тихи и пристойны, но что-то определенно поломалось в общественном сознании… Люди не выносят происходящего и прячутся от него кто в алкоголь, кто в религию, а кто и в полное безумие. А еще появились импортные сериалы — вещь почти невиданная, миллионы советских людей, затаив дыхание, смотрят за приключениями рабыни Изауры, или турецкую поделку — «Королек — птичка певчая». До «Санта-Барбары» и мексиканских «мыльных опер» остается совсем немного.

Я думаю о том, что все депрессивно и мрачно, но все же чувствуется какая-то потрясающая по своей силе энергия, разлитая вокруг, десятки миллионов людей надеются, что нужно только немного потерпеть и все наладится, станет намного лучше, чем было, появятся новые возможности, а заодно и продукты в магазинах, а очереди исчезнут навсегда, вместе с талонами на еду, привилегиями номенклатуры и всем плохим. Что характерно, надежды эти осуществятся полностью — очереди, талоны и привилегии исчезнут, а возможности действительно появятся. Но, как это всегда бывает, воспользоваться этими возможностями смогут далеко не все.