— Знаю, — кивнул я.

— Это хорошо, — сказал с улыбкой Евгений Михайлович. — А знаете, Алексей, мне вообще не нравится происходящее. Мне не нравится, что в бизнес идут люди, которые по духу не такие. Слабые люди, которые просто движутся на запах денег.

— Это было неизбежно, — сказал я.

— Увы, — вздохнул Евгений Михайлович. — Я вспоминаю старые времена. Никто из нас не дал бы денег каким-то шаромыжникам, которые бы просто пришли и попросили. Можешь отнять, украсть — попробуй. Но среди нас не было слабаков. И случайных людей не было. А теперь пришли случайные люди, и все превратится в дерьмо.

Я задумчиво пил чай. В словах Евгения Михайловича был смысл.

Деньги прибывали в большом количестве, но как-то не радовали. На ликеро-водочном заводе мы зарабатывали до пятнадцати тысяч в день. Производство пленки и столярный цех давали сильно меньше — тысяч до трех. Время от времени мы зарабатывали неплохие деньги на перепродаже электроники, которую закупали у московских оптовиков — наиболее модный бизнес девяностого года. Но не самый доходный — в него полезли многие желающие легких денег, создали конкуренцию и порезали цены. Тем не менее, всего выходило тысяч до двадцати в день. На увеличение числа продавцов электроники повлияло еще и то, что слухи, согласно которым всю компьютерную технику нужно будет регистрировать в соответствующих органах, оказались слухами. Все дружно выдохнули.

Приходящие рубли не радовали, поскольку обесценивались со страшной силой. Курс доллара на «черном рынке» скакнул выше отметки в шестнадцать рублей за вечнозеленый. И ты его еще пойди и найди по такой цене! Немецкую марку можно было взять рублей по восемь-десять. Как раз в это время появилась аббревиатура, которая надолго поселится в лексиконе простого советского человека — СКВ или свободно конвертируемая валюта.

Происходило действительно что-то сюрреалистическое — за валюту можно получить реальный срок (и получают!), и при этом газета «КоммерсантЪ» публикует почти официальные валютные сводки с «черного рынка». А в «Огоньке» молодая, но очень перспективная фирма «МММ» предлагает всем желающим компьютеры и оргтехнику за рубли (кто бы мог подумать?!!) и даже без предоплаты. Длинноногая барышня на последней странице советского глянцевого журнала сидит на россыпи из сторублевок, оперевшись на системный блок, а у уха ее — телефонная трубка… Стоимость IBM PC достигает сорока тысяч рублей. Для обычного советского рабочего или служащего это что-то из области ненаучной фантастики.

У происходящего обрушения рубля есть и политические корни. Прибалты трындят о своей независимости? Рулящие товарными потоками дяди из Госснаба просто берут и сокращают поставки в Прибалтику отечественных автомобилей. Прибалты меланхолично пожимают плечами и увеличивают закупку иномарок, а заодно и спрос на валюту, обрушивая и без того падающий «черный» курс рубля. В Прибалтику прут валютный нал со всего Союза — рюкзаками и чемоданами. «Мерседес» в 128-м кузове приходит за десять тысяч марок, и мгновенно перепродается за двести тысяч рублей. «БМВ» седьмой серии приходит за семь тысяч марок и продается за сто восемьдесят тысяч рублей. Прибыль — сто процентов и выше, но опасно, автомобильный бизнес криминализирован почти как наркобизнес или торговля оружием, мой друг Матвей, крышующий авторынок, об этом знает не понаслышке.