Рация с Митридата уже работала — связь с Большой землей была восстановлена[82] . Обе новые рации на плацдарм были доставлены группой Варварина…

Марина подползла и принялась расстегивать свой ватник.

— Ты чего⁈ — изумился Виктор.

— Замерзнет он. Кровопотеря и мокрый весь…

Чашкина, охающего, но не отрывающегося от рации, устроили удобнее. Виктор раздобыл стул, сообща прислонили лист жести, прикрыв радиста от сквозняка. Старший сержант снял плащ-палатку:

— Кутайся. К нему садись, закутайтесь и грейтесь.

— Мешать я буду, — пробормотала Марина. — Найду себе что-то.

Чашкин снял наушники:

— Чего разделась? Рановато на пляж. Нам теперь батарею экономить и отдыхать до вечера. Без всякого там шевеления. Померзнешь. Ты ж вообще воробьиная. А в телогрейке ничего так была, с фигурой…

— Поговори еще, — обозлилась Марина. — Трясет всего, а болтает.

Чашкина действительно знобило…

Сидели, прижавшись спинами. Временами Виктор вставал, чтобы выглянуть в дверь и окно. Сразу становилось холодно — старший сержант был крупный, теплый, и двигался бесшумно, как кот. Марина с трудом сдерживала желание сказать, чтобы сидел смирно. Все было спокойно. Охранение затаилось, дважды сверху выглядывал майор, но не произносил ни слова. Садился на место бесшумный Виктор — можно было прижаться спиной, закрыть глаза. Вроде и не дремала, но виделся дом в Горьковском переулке, Дон летний, теплый и медленный, песок на Заречном, куда купаться в детстве бегали. Глаза слипались, и словно солнце сквозь ресницы било. А там, в городе и на горе, громыхало, почти непрерывно строчили пулеметы и автоматы, рвались бомбы, потом все яростней начала бить артиллерия…

Подтянув резервы, немцы атаковали высоту 108,4 — самую западную и высокую из захваченных десантниками вершин. После ожесточенного боя, к 11.30 измотанные десантники оставили высоту. Вдоль берега новый, Митридатский, плацдарм атаковал 22-й румынский горнострелковый батальон. Но и эту, и последующие атаки румын удалось отразить.

Большие силы противника отвлекали десантники, действовавшие в городских кварталах. Координировать свои действия противнику было трудно.

Сквозь десятибалльную облачность пробивались наши штурмовики, сбрасывали боеприпасы, обстреливали противника. Дальнобойные 100-мм и 130-мм батареи работали через пролив по немцам у Митридата.

И еще жили, еще отбивались последние защитники Эльтигена. Даже во второй половине дня там вспыхивали перестрелки, била по целям у плацдарма артиллерия…

Лишь на севере, на Еникальском плацдарме, было тихо. Изредка оттуда доносились звуки беспокоящего артогня.