— Полагаю, наш ушлый расстрига языком не случайно трепанул. Ему и «червонец» мог светить.

— Он что, попом был? — офигел Женька.

— Весьма интеллектуальным. Богомаз-теоретик. Гимназия, затем Таврическая Духовная семинария. На канонах и крымских святых угодниках собаку съел. Отож, отнюдь не десятилетка Марины нашей Дмитриевны. Впрочем, глубокое знание культовой живописи к нашей стратегической цели никоим боком не прицепишь.

— Лешку тоже не прицепишь. У него в родственниках репрессированные, — угрюмо сказал Женька.

— Ага, личный запрос от Трофимова поступил? — оживился майор. — Переживает парнишка, значит? Молодец, не зря я на него виды имею. Но чист наш младший сержант. С дядей его, лихим комбригом, история приключилась темная, но лишенная неприятного политического оттенка. Черт его знает, куда сей герой Гражданской войны вместе с семейством делся. Коллеги докопаться так и не смогли. Дело об исчезновении, кстати, лишь в конце 60-х закрыли.

— Так я Лехе могу сказать…

— Можешь. Но лучше я. — Попутный притопнул уже обутой ногой. — Сейчас определим план операции, расставим зрителей… Что ты морщишься, Валера? Как с девушкой, вполне объяснимо пребывающей в расстроенных чувствах, грызться из-за легкой разницы в политических уклонах, так нам правда да истина всего важней, а сейчас от легкого оттенка циничности кривимся?

Как всегда, «смена галса» застала подчиненных врасплох. Женька усиленно моргал старлею, но тот, понятно, предостережение игнорировал. Ляпнул, багровея:

— Это я «грызусь»⁈ Да вы, товарищ майор, своими подначками идиотскими девушку изводите…

— Да, привычку я имею. Да, не лишен недостатков. С такой-то нервной работой… Но ценю товарища Шведову, между нами говоря, глубоко и искренне. И сочувствую Марише, как… — Попутный глянул исподлобья. — Ты бы, Валера, извинился перед девушкой, что ли? Все ж у нас там, в вонючем будущем, не сплошь хамье самоутверждающееся. Эх, дискредитируешь ты потомков. Ладно, пошли готовиться.

Ошеломленный Коваленко лишь клацнул зубами…

— … Двигаемся, соблюдая осторожность, подходим по возвышенности вплотную к аэродрому. Трофимов устанавливает связь. Даем сигнал. Радийная группа на месте, остальные рассредоточиваются. Внимательно наблюдаем за происходящим на аэродроме. Важны любые детали, особенно действия финнов по сигналу «воздушная тревога»… — Попутный говорил четко, без выражения и оттого казался не человеком, а роботом, на которого забыли маску надеть. Зря он так. Еще одна ипостась майора сильно отвлекала — лично Женьке было трудно сосредоточиться на плане действий. Ладно, на месте разберемся.