Помолчали, потом Шведова поинтересовалась:
— А что не камуфляж? Что у вашего майора настоящее? Портфель?
— Не знаю. Наверное, он насквозь камуфляжный. Вместе с портфелем. Но это не мешает ему дело делать.
— Да он же вообще гнилой… — начала сваливаться в обычную злость старшина, но тут неожиданно влез Леха:
— Вот вы что языками зря болтаете? Старший по званию есть? Есть. Задание нам понятно? Понятно. Худой он или толстый, будем ли мы с ним после войны за одним столом сто грамм поднимать, или обойдем десятой дорогой — разницы сейчас нет. Война. И другого командира нам никто не даст.
Торчок согласно хмыкнул.
Вообще-то правильно. Обсуждать начальство — дело бессмысленное. Как, впрочем, и разубеждать упертую Шведову Эх, опять у нее слезы на щеках. Понятно, кого вспомнила. Или это от комаров? С новой силой набросились, сволота зудящая. Женька поднялся на непослушные ноги, подобрал автомат:
— Гляну. Что-то начальства долго нет.
Начальство обнаружилось в двух десятках шагов: Коваленко рассматривал в бинокль приземистые избушки за болотцем, майор сидел разутый, морщась, массировал ступни:
— Вот склонность у меня к подагре и вообще совсем неправильный обмен веществ. Да. Здоровье ни к черту, жена бросила, девушки редко любят. А ты, Евгений, вместо того чтобы начальству косточки перемывать, мог бы догадаться, что ждут тебя для совещания в узком кругу.
— Виноват. Я думал…
— Нечего тут думать. Меня надо слушать. Я опытный, и должностной оклад у меня выше. Валера, отвлекись от этих курятников. Техническую часть вопроса мы совместно с бойцами обсудим. А сейчас, объясняю специфику момента…
Попутный объяснил. В принципе Женька ждал чего-то подобного. С самого начала было понятно, что майор волочет за собой лишних людей, чтобы свидетели имелись. Нет, была у Землякова версия, что и для отвлечения ненужного внимания Шведова с Торчком требуются. Видимо, и этот фактор учитывался — Попутный все к делу норовит приспособить. Но…
— Они должны увидеть как можно больше, — объяснил майор. — Когда их будут проверять и перепроверять, и Шведова, и Лешка должны иметь что порассказать. Чем больше увидят своими глазами, тем лучше. Разговаривать с ними будут долго, истину от плевел отделять весьма тщательно.
— А Торчок?
— Что Торчок? Захариевичу веры не будет. Вот человеку везет: и батяня у него какой-то Захария подозрительный, и биография с происхождением вообще не те. Год нашему Торчку впаяли шутейно, за анекдотец. Статья 58 часть 10, мелочь, но пятнышко-то зияет. Судимость есть судимость.
— Судили? За анекдот? — ужаснулся Коваленко.