— Чего тебе? — повернулся к нему я. — Если попрощаться желаешь — пока-пока. И спасибо за помощь.

— Забери меня с собой, а? — попросил парень. — Туда, в большой мир. Я хорошо буду тебе служить, обещаю. Все, что скажешь, делать стану. Любую работу.

Не врет. В самом деле станет, это ясно как день. На кого укажу, того и убьет. Он ведь это имеет в виду?

— Подобное не в моей власти, — объяснил ему я. — Твое место тут, приятель. И у тебя есть свой Хозяин.

— Я был там, у склепа, — мальчишка уставился на меня. — Сзади стоял, но все слышал. Если ты скажешь, он меня отпустит. Тем более что я ему все равно не нужен.

— Ты видел этого колдуна? — уточнил я. — И тех, кто ушел с ним?

— Колдуна — нет, — помотал головой паренек. — А других — да, почти всех.

— Интересно. — Я поднял воротник куртки и глянул на темное небо, с которого вдруг начал сеять мелкий дождь. — Тебя как зовут-то?

— Павлик, — протянул мне руку он. — То есть Павел.

— Я подумаю, Павел. — Разумеется, мне и в голову не пришло обменяться с ним рукопожатием, не по чину ему такие привилегии. Нет, я не стал снобом и не зажрался. Просто есть в нашем мире некая табель о рангах, которую следует соблюдать. От этого зависит отношение к тебе окружающих, определяющее твое место в мире, в том числе и то, кто ты есть — охотник или добыча. Этот призрачный мальчик — не Жанна, оставшаяся все той же веселой девушкой, которой была при жизни. Ее трансформация еще даже не думала начинаться. А он живет в совсем другой системе координат, круто замешанной на ненависти и не самых лучших устремлениях в отношении живых. — Может, и вернусь за тобой.

И я не соврал. Повторюсь, этот Павел — мальчишка крученый, опасный, с чернотой внутри. Все так. Но, с другой стороны, кто знает, какие ресурсы мне могут понадобиться в ближайшее время? Может, как раз вот такие, как он, пригодятся, без тормозов и малейшего подобия жалости на пару с состраданием. Не хотелось бы, конечно, переходить к столь решительным мерам, вот только кто бы наши желания учитывал.

А привязать я его к себе привяжу, если что. Есть у меня в загашнике один ритуальчик, после которого он мне сроду вред не причинит, если только я сам того не захочу. Генриетта мне про него рассказала незадолго до расставания, так сказать, с барского плеча подарочек скинула.

Насупленный таксист, сидящий на скамейке, вскочил с нее сразу же, как увидел меня, выходящего из машины.

— Есть результат? — подавив зевок, спросил у него я. — Или хоть какие-то соображения относительно того, что ты делаешь не так?

— Есть, — пробурчал он, помялся секунд пять и добавил: — Хозяин.