— Коль, а он все же кто? — я потыкал пальцем в сторону дороги, куда последовательно умчались уже два автомобиля. — Только не повторяй, что душелов, данное слово уже прозвучало. Кто они такие? Это люди, обретшие способность видеть мертвых? Или данный дар врожденный и они не совсем люди?

— Люди, люди, успокойся. Но люди, само собой, непростые. Антон, равно как Сергей и Михаил, его братья, — они наемники, — веско произнес Пал Палыч. — Сергей — старший, он у них и главный. И эта троица одна из лучших в стране.

— Потому их услуги очень, очень дорого стоят, — добавил Николай. — Нам, например, не по карману. Никаких фондов не хватит, если часто к ним обращаться.

— Стало чуть понятнее. Но только чуть. Мертвых-то он как видит? Вернее, даже не так. Видеть души умерших могут многие, особенно если те сами этого захотят. Но как он умудряется их отправлять в конечный пункт назначения?

— А он на такое и не способен. — Николай достал из кармана сигареты. — Поймать призрака — да, может. Пообщаться с ним в силах. Но устранить с нашего пласта бытия? Это нет.

— У них дома, в Вятке, есть что-то вроде тюрьмы для беспокойных душ, которые живых не любят, — перехватил инициативу Михеев. — Пару раз поднимался вопрос о том, что подобное хранилище несет в себе потенциальную опасность, но в результате все осталось так, как есть. То ли связи у их семейства хорошие, то ли еще чего.

— И артефактов в хранилище хватает, — добавил Нифонтов. — Они же не только злыми душами занимаются, а всем, что приносит доход. Хочешь, накажут оборотня, которому в полнолуние на дороге твоя подруга попалась на свою беду, хочешь, отвадят вурдалака от твоей шеи, расшалившегося домового из дома выкурят с концами, ведьму приструнят, если та на тебя проклятие наложила. Универсалы.

— Но при этом у каждого еще есть узкая специализация, — снова вступил в разговор Пал Палыч. — Антон как раз по призракам. Его в пятнадцать лет чуть лихоманка не забрала, он выжил, но с тех пор стал видеть то, что иным недоступно. Его братья подобными способностями похвастаться не в состоянии, хотя тоже ухари хоть куда. В бабку пошли.

— А кто у нас бабка?

— Колдунья, причем из серьезных. Заметь, именно колдунья, не ведьма. Но в свое время она с ремеслом завязала намертво, потому как амур у нее случился, да такой, что земля и небо местами поменялись. Встречается все же настоящая любовь, хоть и нечасто. Семьи захотела, детишек. А колдуньям подобные изыски противопоказаны.

— Почему? — уточнил я.

— Раньше или позже сила, что в них живет, и мужа приберет, и детишек, одного за другим, — буднично произнес Михеев. — Причем начнется это именно в тот момент, когда колдунье покажется, что счастье — вот оно, в ее руках. Не любит ее ремесло конкуренции.