— Говори.

— Абрагим, есть одна женщина, которая умирает. Хорошая женщина, добрая и светлая. У нее плохая кровь, она ее убивает. Все зашло так далеко, что ангел Смерти уже стоит за ее плечом.

— Все умирают, — повел могучим плечом аджин. — Все смертны. Люди и ведьмаки, плохие и хорошие. И даже такие, как я, когда-то приходят к вратам Судьбы.

— Это понятно, — я отпил чаю, про себя восхитившись его вкусом. Не люблю зеленый чай, но тут прямо шедевр какой-то. — Просто иногда хочется немного продлить дни отдельно взятым личностям. Без них этот мир станет чуточку серее, понимаешь?

— Не стоит отбирать у твоей Хозяйки то, что ей принадлежит по праву, — погрозил мне пальцем аджин. — Странно, что мне приходится именно тебе про такое говорить.

— И все-таки, — я глянул на самсу и ощутил, как рот заполнился слюной. — Просто из любопытства, ты слышал, чтобы кто-то смог помочь таким, как она?

— Слышал и видел, — пророкотал хозяин шаурмичной. — Давно, дома. Сам такого не делал, нет. Спорить с Судьбой или Смертью я никогда не стану из глубокого уважения. Не из страха, нет. Я никого не боюсь, создатель вырвал из моей сути это чувство. Но они старше меня, они великие.

— И кто взял на себя смелость спорить с великими? — уточнил я.

— Я знал одну старуху, которая много знала и умела, — цокнув языком, ответил мне аджин. — Она долго жила, сильная была. Потому что полукровка.

— Это как?

— Ее мать как-то уснула не там, где следовало, а проснулась от звона колокольчиков, висящих на одеждах джанголоса.

— Кого?

— Джанголоса. Он когда-то был человеком, но после доброй волей отрекся от души, приняв в себя сущность древнего демона. Его работа — стеречь места силы, те, что остались от великих царств прошлого, и не пускать туда людей. Но матери той старухи повезло, она была дивно красива, настолько, что джанголос отпустил ее с миром, взяв лишь кое-какую плату. Ты понимаешь, о чем я?

Аджин мне подмигнул, разразившись при этом хохотом, а после продолжил:

— В той старухе сплелись суть человека и демона, потому она много чего знала и мало чего боялась. Я видел, как она вылечила женщину, лба которой уже коснулась длань Вестника Судьбы. Но поверь, лучше бы дети дали той несчастной умереть. Ведь это они за немалую плату уговорили мыстан кемпир продлить жизнь их матери. Не желали с ней расставаться, причем против ее воли.

— И что эта мыстан сделала? — поторопил его я.

— Она влила в жилы той, кого взялась излечить, немного своей крови, дождалась, пока вена затворится, а после произнесла заклинание, от которого хворая словно загорелась изнутри. Мыстан кемпир повелевает многим и многими, и уж, конечно, она хозяйка своей крови. Знаешь, даже меня, вышедшего некогда из предвечного пламени, бросило в холод от криков той женщины, да. Кровь старухи выжгла болезнь, это правда, только пользы никакой в том не было. Женщина выздоровела телом, но навсегда рассталась с рассудком. В результате в выигрыше оказалась исключительно мыстан кемпир, ведь она получила хорошую плату за свою работу. И, пойми, я сейчас веду речь не о баранах или золоте. Ведьмак, никогда не стоит пробовать отобрать то, что принадлежит Судьбе или Смерти. Кроме беды и горя, ты ничего не сможешь приобрести.