Надо же, вчерашний таксист так и сидит на лавочке у подъезда. Когда я утром возвращался домой, как-то не глянул в ту сторону с устатку, а теперь вот вижу — он в наличии.

Упорный какой.

— Шел бы ты отсюда, — посоветовал я ему, присаживаясь рядом. — Нет смысла в этом бесконечном сидении под моими окнами. Я не буду заниматься твоими проблемами и звонить никому не стану. Прими это как факт, мужик.

— Вода камень точит, — глухо пробормотал таксист. — И потом, не знаю, отчего ты меня видишь и слышишь, но живой же ты человек?

— Что живой — бесспорно, — я подставил лицо теплым солнечным лучам и полуприкрыл глаза. — А вот насчет человека… Тут все не так однозначно. Формально — да, а по жизни мне и самому уже неясно, кто я есть такой.

— Это неважно, — мужчина сдвинул призрачные брови. — Все равно своего добьюсь, ясно?

— Упрямство никогда никого не красило, — укоризненно произнес я. — Так что лучше возвращайся в Шереметьево, катайся на своей машине, критикуй нынешнего водителя. Какое-никакое, а занятие.

— Девчонка, что с тобой была, сказала, что ты нормальный вроде, — сообщил мне таксист. — Я ей верю. Ну а если ты на меня сердишься за то, что я себя тогда, в машине, неправильно повел, так извини. Просто неожиданно все вышло, понимаешь? На эмоциях к тебе полез, обрадовался, что наконец-то хоть один живой меня услышал.

— Девчонке, что со мной ходит, надо язык укоротить, чтобы лишнего не болтала. — Я поднялся со скамейки, увидев подъезжающую серебристую «Киа». — Особенно тем, кто не входит в число родных и близких.

Таксист вскочил, явно нацелившись составить мне компанию в поездке, я тут же погрозил ему пальцем, как бы говоря — не стоит этого делать.

— Опять обезножишь? — уточнил мужчина и криво улыбнулся. — Да?

— Если попытаешься увязаться следом — обязательно, — подтвердил я. — Или чего похуже сделаю. Поверь, мне такое под силу.

— Ничего. — Таксист снова уселся на скамейку. — Я тебя тут подожду. Времени у меня навалом.

— Валяй, — разрешил я. — Только имей в виду, местные обитатели очень не любят, когда рядом с их домом нежить ошивается. И я сейчас не о жильцах речь веду.

— Да уж понятно, — хмыкнул мужчина. — Уже пробовал в подъезд зайти, мне все объяснили. На пальцах.

Забавный он. Упертый, конечно, чрезмерно, что мне всегда в людях казалось не столько достоинством, сколько недостатком, но зато с несомненным стержнем внутри. И вроде не дурак. Ладно, пусть еще недельку посидит, помаринуется, попокладистее станет, а там поглядим, как с ним быть. Может, и приставлю его к какому полезному для себя делу. Поставлю предел в три-четыре десятка поручений, выполненных не за страх, а за совесть, а после отпущу в небеса. Ну, или чего он там хочет? Позвоню тому, кому нужно. Или той.