Черт побери, неужели Бажецук уже управилась с Грековым и возвращается за своими?

В руках у меня появилась шестизарядная винтовка Кольта, с которой за последние пару лет мы почти сроднились. Давно я ее не выгуливал. Видимо, сейчас самое время.

Если это Лисичка, подпущу ближе, иначе в темноте промахнуться раз плюнуть. А вот дать Бажецук приблизиться вплотную, на удар шашки, мне совсем не хотелось. В рукопашной чья из нас возьмет, еще большой вопрос.

Впереди мелькнул всадник, я задержал дыхание, сосредотачиваясь на прицеле. Потом из-за плеча этой темной фигуры вынырнул второй человеческий силуэт. Еще один горец?

Палец лежал на спусковом крючке, но я медлил, не будучи уверенным, кто впереди.

— Гриша? Ты тут? — прокричал вдруг один из всадников.

Это был голос Леньки!

Я едва не выругался вслух. Ведь чуть не стрельнул в него! Слава Богу, чутье не позволило, задержал палец в последний миг.

— Тут я! — радостно прокричал в ответ. — Не лети дуром, осади табун!

Первый всадник резко поднял руку, и табун сразу начал сбиваться в кучу. Несколько лошадей отошли в сторону, недовольно фыркая и переступая с ноги на ногу.

Через несколько мгновений я уже разглядел Леньку. Сидел он на чужой лошаденке, весь в пыли, с расцарапанной щекой и выпученными глазами.

А рядом с ним красовалась в седле Бажецук собственной персоной. Башлык съехал ей на плечи, волосы выбились из-под папахи. В руке она держала поводья двух лошадей.

Немало уже зная о коварстве этой девицы, винтовку я не опустил.

— Ленька, живой? — спросил у Грекова.

— Живой, — хрипло ответил тот. — Не стреляй, Гриша. Она… она сейчас нам не враг.

— Это ты сам решил или тебе кто подсказал?

Ленька сглотнул и покосился на черкешенку.

— Твой мальчик жив, — сказала она. Акцент практически не слышался, по-русски она говорила отлично. — Потому что мой родич тоже жив.

— Какой еще твой родич?

— Тот, что коней сторожил.

Я перевел взгляд на Леньку, и тот пожал плечами.

— Я рукоятью по маковке сзади приложил.

— Не насмерть, — удовлетворенно кивнула Бажецук. — Я осмотрела, когда он очнется, будет ругаться и ходить криво день-другой, но жить будет.

Ленька, выходит, не убил часового, а просто вырубил. И потому Бажецук его резать не стала, хоть и могла. Договорилась миром. Типа отдавай табун, моим людям кони нужны сейчас, как никогда. И сам жив останешься, и другу своему поможешь, если сейчас со мной поскачешь. Вот Ленька и согласился. И правильно сделал, кстати.

— Почему пощадила? С чего такая милость? — после всего, что узнал о ней, я все-таки не мог так вот сходу довериться Лисе.