— Добре, Гриша. Как скажешь.
Когда за Кравцовой закрылась дверь, я вернулся к столу. Чай в кружке уже остыл. Я присел около деда и задумался, прокручивая перед глазами рожу Федьки Кривого.
Выходит, этот мерзавец решил таким диким способом закрыть долг в три рубля серебром.
Пазл сложился окончательно, поначалу он хотел подкинуть мертвую кошку в колодец Кравцовой. Не вышло, и тогда уж пошел к старому Карпу.
Глава 11 Казачий суд
В общем, все сошлось на Федьке Кривом. Лично я в этом уже не сомневался. А потому, прежде чем идти к Гавриле Трофимовичу, решил сперва сам поговорить с этим уродом. Пацанов взял для поддержки, хотел двух поначалу, а увязались все пятеро. Отказать не вышло, да и не стал отговаривать.
Двор у Федьки было не прибран. У плетня валялась оглобля, под навесом стояла рассохшаяся кадка, откуда тянуло кислятиной. Собака облаяла нас нехотя и шмыгнула под крыльцо, а я постучал в дверь. Внутри кто-то зашаркал, потом вышел и сам Федя.
— А это ты? — сказал он, встав на крыльце и даже не подумав поздороваться.
Рожа помятая, глаза красные, бешмет давно не стиранный, распахнут на груди. Рубль за сто, что вчера ночью приложился к бутылке.
— Здорово ночевал, Федор, — сказал я, не нарушая приличия.
— Ну… чего тебе, Гришка? — спросил он недобро. — Не к месту ты, занят я покуда.
— Разговор к тебе имеется.
Федька обвел взглядом Даню и Сему, стоявших за моей спиной. Остальные остались у ворот, не стал я всю толпу во двор тащить.
— Гляди-ка, целую ватагу сопляков привел. Неужто боишься? — хохотнул он и тут же закашлялся.
— Тебя? — я хмыкнул. — Не смеши, Федор, а вот видаки лишними не будут.
— Какие к едрене фене видаки? Ты ополоумел, что ли? Вчерась за пришлых пошел заступаться, а сегодня это? — Попытался надавить он, только не на того напал.
— Значит, слушай сюда, Федор, — сказал я, не повышая голоса. — К старому Карпу кошку в колодец кинул ты, и это уже известно.
Федька сперва даже не понял, видать, с похмелья. Моргнул, потом скривился и оскалился.
— Чего такое мелешь? — переспросил он с хрипотцой. — Ты, малец, совсем сбрендил?
— Нет. Совсем не сбрендил.
— Да я тебя сейчас за такие слова… — Он шагнул с крыльца, приподнял пятерню, растопырив пальцы, так напугать решил. — Ты понял, на кого рот разеваешь, щенок?
От него пахнуло перегаром и потом. За его спиной мелькнула тень, похоже, баба его стояла в сенях и грела уши, помалкивая.
Детей у Федьки Кривого не было, насколько помнил, Бог не дал. А может, с таким-то батей оно и к лучшему.
— Попусту, Федор, я бы напраслину разводить не стал. Дело больно серьезное, потому и проверили сначала.