— Свой бы такого не сделал, — буркнул тот же голос из толпы.
Я повернул голову, пытаясь понять, кто там такой горластый, но не разобрал. Лица мелькали разные.
— А кто тогда? — спросила баба с коромыслом. Та самая, которую я раньше от колодца отогнал. — Не сама ж она прыгнула, верно говорят.
— Да кто-кто… — послышался голос. — Понаехали тут всякие иногородние. Им-то что? Земли, может, мало? Вот нас выжить и хотят.
— Верно! — тут же выкрикнул кто-то, и толпа снова загудела. — Земли наши им подавай! Сами-то голь перекатная, а туда же!
— На выселках их сколько уже? — сказал еще один. — Сегодня кошку в колодец, завтра курени палить станут.
Я напрягся.
Вот оно. Та самая искра, от которой сейчас полыхнуть может.
— Это они воду портят! — снова выкрикнули из толпы. — Чтоб нас изжить!
— А ну пойдем да спросим с них! — поддержал кто-то. — Пускай ответ держат за такое дело. То, по правде, будет!
Несколько казаков уже начали выбираться из толпы. Еще немного, и эти дурни рванут на выселки. А учитывая, что почти все при оружии, дел наворотить смогут немало.
Если сейчас не угомонить этих правдолюбов, себе мозги запудривших, будет погром дворов иногородних на выселках, а может и кровь прольется.
Глава 10 Расследование отравления
Напряжение возле чертова колодца быстро нарастало. Люди уже не просто шумели. Их будто охватила общая злость, и с каждой минутой толпа все больше зверела.
— К выселкам надо! — выкрикнул кто-то. — Там спросим и поглядим, кто на этой земле хозяин!
— Любо! Спросим! — подхватили рядом. — Пущай объясняют, кто нам воду в Волынской изгадил!
Я выругался про себя. Дохлая кошка вдруг начала отходить на второй план.
Из этой людской каши вперед выперся Федька Кривой. Лет под сорок ему, держался браво, будто вчера из похода вернулся. Хотя давно уже был списан по ранению, при ходьбе чуть тянул ногу и при всяком случае этой раной кичился. Мол, казак заслуженный, потому и спрос с него особый.
Хозяйство у него было неважнецкое. Пелагея недавно эту семью поминала: любил Федька всех вокруг жизни учить и советы давать, как хозяйство вести, да только у самого не выходило. А теперь разорался громче всех.
— Чего стоим-то, братцы? — гаркнул он, выставив подбородок. — Нам станичный колодец испоганили, а мы? Сегодня кошку кинули, завтра еще чего подбросят! Пойдем, братцы, пущай отвечают!
Несколько казаков рядом оживились. У одного на плече висело ружье, второй поправлял пояс с кинжалом, третий тронул ножны с шашкой.
— Гриша… — Ленька, бледный после того, как его вывернуло, поднял на меня глаза.