Он замялся, будто вспомнил самое главное:
— Да еще с нами один из ваших казаков ездил, Степан Пыря.
Ленька тихо выругался сквозь зубы. А я не сразу нашелся, что ответить. Вижу по глазам: парнишка не брешет. Я медленно выдохнул, переваривая неожиданную информацию, которая мне сейчас была ой как кстати. Прям подарок свыше.
— Так как насчет отряда, Григорий? — настаивал крестьянский сирота. — Ты мне сперва про это скажи.
— Гляди, Гриша, а Ваня торговаться вздумал, — фыркнул Ленька.
Уши Семушкина покраснели. Дураком он не был и понимал, что ввяжись он в это дело, ему самому боком выйти может. Серьезно настроен паренек.
— Я не торговаться. Только ежели все расскажу, а вы меня потом прочь погоните, что мне тогда? Андрей Михалыч узнает, кто его сдал, и мне конец. Я же один теперь, совсем один. Бабка была бы жива, может не рисковал бы, а теперича чего уж…
— Слушай сюда, Ваня, — сказал я прямо. — За такие сведения место в отряде не продается. Оно вообще не продается, мы с тобой чай не на ярмарке торгуемся.
— Понял, — он опустил глаза и начал кусать губы. Казалось еще немного и герой расплачется.
— Но подумать на твой счет можно, — успокоил я, давая пареньку надежду. — Не обещаю, что выйдет. Сам понимаешь, ты не казак, другого сословия. Просто так из крестьян в казаки не перейти. Дело это шибко непростое.
— Неужто совсем никак?
— Я, Ваня, сказал тебе не «никак», а «непросто». Самый верный путь, какой мне сейчас на ум приходит, так это через женитьбу. Если иногородний берет в жены дочь казака, то это еще не делает его казаком сразу. Но тогда он может просить станичный круг, чтобы его в казаки приняли, и испытания дозволили пройти. Просить, понимаешь? А не требовать. Но сперва надо в станице подольше пожить, показать себя, чтобы общество наше на кругу такое решение поддержало.
— Жениться… — Ванька почесал затылок. — Это мне пока рановато, пожалуй.
— Вот и не спеши. Пожить в станице нужно, работать честно, показать, кто ты есть таков. Потом, если отличишься делами, если за тебя уважаемые казаки поручатся, походатайствуют, тогда и можно будет вновь поговорить о присяге. Но сразу честно скажу, что это дело долгое.
— Ну, особо-то мне спешить некуда, Григорий. Главное, чтоб цель была, ради которой живу… Так что я на это согласный, а там как Бог даст.
— Добре. Тогда выкладывай, Ваня, что у тебя по Бабушкину?
Глава 21 Лихие люди
Ванька Семушкин вздохнул, с некоторым страхом понимая, что деваться теперь некуда, и заговорил:
— Дык это… Бабушкин-то с ними давно якшается. Они ему вещи всякие за бесценок сбывают. Все, что на дорогах или по хуторам нахапают. А он потом все это добро в Пятигорске одному скупщику перепродает.