— И разве никто лишних вопросов ему не задает? Для сельского писаря вещи-то совсем неподходящие на продажу, — спросил я с интересом.

— Задают, наверное, но мне того не известно. Да и у Бабушкина ведь ответ завсегда готовый имеется. Мол, должники добро несут в счет уплаты. Кто самовар, видите ли, ему притащил, кто ковер, кто шаль дорогую. А кто и серебряные побрякушки.

— И много у него таких должников?

— О-о-о… — Ванька даже руками развел. — Бумаг у него целая кипа. В шкафу своем под замком хранит. Я как-то заходил по случаю, сам видел, расписок всяких там много.

— А ты грамотный чтоль?

— Нееее, откуда… Просто бумажки все похожие, буковок примерно поровну, внизу под каждой записью циферки какое нынче число и либо подпись, либо крестик с отпечатком пальца.

— А ты внимательный, как я погляжу, Ванька. Молодец, соображаешь! — похвалил я наблюдательного паренька.

— А то! — аж покраснел от удовольствия Семушкин.

— Скажи, а в Пятигорск с товаром Бабушкин часто ездит?

— По-разному бывает, — задумался Ваня. — Раза три точно ездил, на моей памяти. Может, и четыре. Примерно раз в месяц у него выходит. Как раз после встреч с разбойниками и собирается к своему скупщику обычно.

— И когда в следующий раз к разбойникам, не знаешь ли, случаем?

— Там как когда. Но это не день в день, а каждый раз по-разному. Они же ему сами весточку отправляют, когда пора на встречу ехать. Я так думаю, это зависит от того, разжились ли они сами добычей. Как у них что стоящее появится, тогда и зовут, чтобы сбыть поскорей.

— А ты сам как часто к ним ездил?

— Я-то один раз всего. В прошлом месяце это было. После рождественской ярмарки народу по дорогам ездило много, вот они и награбили, а потом сбывали награбленное. Тканей разных было, платки пуховые, еще сундук большой. Тяжелый, зараза. А что внутри, не ведаю.

— А чего это Бабушкин тебя с собой таскать решил?

— Так я человек надежный! — даже приосанился Ванька.

— Вот как? — я едва удержался от улыбки. Да уж, богатырь многоопытный, лучшего телохранителя и не сыскать на всем Кавказе.

— Ага, Григорий, так и есть, — доказывал Ванька. — Ты погляди: у меня семьи нет, жены нет, значит, никому не разболтаю. А еще и стрельнуть могу, коль понадобится.

Тут я все-таки хмыкнул. А Ваня, кажется, даже чутка обиделся.

— Чего такое? Смешно разве?

— Ничего. Это я о своем подумал. А ты давай, дальше сказывай.

— Ну так вот, что я и говорю… А вдобавок выгодно ему меня брать. Мне ведь почитай денег платить не надо. Бабка моя, царствие ей небесное, — парнишка перекрестился, — когда еще жива была, в долг у него взяла. Вот теперь тот должок я и отрабатываю.