Лайт утверждает, что да, нужно! Что в этом и заключается смысл моей текущей инкарнации. Но где же ты, Лайт? Где ты, мое “высшее Я”, задающее мне смысл и направление движения, а затем ассимилирующее весь мой жизненный опыт? Почему ты молчишь, почему ты бросил меня на произвол судьбы? Да и был ли ты, Лайт, в действительности или являешься лишь плодом моего бурного воображения?..»

Когда без пяти минут час по местному времени в телевизоре появился президент Дмитрий Медведев со своим новогодним обращением, Алексей Николаевич включил было звук, но, не выдержав и нескольких минут, вырубил телевизор нафиг. Встал, оделся и, потихонечку прошмыгнув через общий коридор коммуналки, выскользнул в подъезд, а оттуда на улицу. Оставаться в четырех стенах, наедине с этим ящиком-дебилизатором, было выше его сил. На улице, среди других людей, он надеялся если и не избавиться от своей хандры полностью, то хотя бы немного развеяться.

Улица встретила его праздничной иллюминацией и громкими салютами. Казалось, фейерверки запускали в каждом городском дворе, снова и снова, без устали и экономии. Бахало, трещало, шипело. В черном небе распускались разноцветные огненные букеты, осыпавшиеся гаснущими по мере приближения к земле искрами, вздувались и тут же схлопывались огромные шары всех цветов радуги, чертили параболы одиночные ракеты. Несмотря на час ночи, в большинстве квартир горел свет. Вовсю сияли уличные фонари, а также развешанная на столбах праздничная иллюминация. От этого непривычного сияния у Алексея Николаевича даже немного закружилась голова.

Народ гулял. Маленькие и большие компании людей, одиночные пошатывающиеся прохожие, парочки и даже дети. Казалось, этой ночью на улицу вывалили все. Совершенно незнакомые люди поздравляли друг друга, обнимались, шутили. Ребятишки играли в снежки, лепили снеговиков, катались с горок на санках, больших надувных ватрушках и просто на выдранных непонятно откуда картонках. Эта ночь была единственной ночью в году, когда суровые взрослые не загоняли детей по домам после десяти вечера и разрешали им не спать хоть до самого утра, покуда хватит сил.

Барский медленно брел по главной улице в сторону центральной площади. Снег то валил сверху жирными влажными хлопьями, то вдруг перерождался в колючую поземку, а то и вовсе прекращался, ненадолго показывая усыпанное звездами небо над головой и огромный блин полной луны. Поначалу хмурый и грустный, Алексей Николаевич начинал приходить в себя. Несколько раз на него бросались с радостными воплями и обнимашками совершенно незнакомые мужики, от которых сильно пахло спиртным. Другие прохожие просто поздравляли его с Новым годом и желали всяческих благ. Но все были настроены дружелюбно, и волей-неволей Барский окончательно оттаял, начал отвечать на поздравления и объятья, а затем и вовсе поймал себя на том, что идет и улыбается во всю свою небритую рожу.