Барский был настолько подавлен и ошарашен, что совсем не понимал, как себя вести и что следует сейчас ответить товарищу. Единственное, что он смог, это выдавить из себя еле слышно:

– Да, наверное, ты прав. Все так и есть, как ты говоришь. Наверное. Но что ты предлагаешь? Ты пришел только с претензиями или у тебя есть и вполне конкретные предложения?

Теперь уже растерялся Змеев.

– Я не знаю. – Он виновато развел руками. – Я просто пришел сказать, что дальше так продолжаться не может. Еще месяц, два, полгода или даже год я, возможно, выдержал бы, продолжая работать и делая вид, как будто ничего не происходит. Но рано или поздно я сорвался бы и… просто ушел бы, оставив тебя наедине со всеми этими проблемами. Оставил бы тебе «Инфоклуб», это твое детище, мне чужого не надо, а сам или вернулся бы в институт, или попробовал бы открыть какое-нибудь собственное дело.

– Я услышал тебя, – механическим голосом отчеканил Барский, – но я все еще не понимаю, суть твоих требований. В чем смысл этой эскапады?

– Не эскапада это, а крик души, – буркнул профессор обиженно и даже сердито. – И еще раз повторюсь, я не знаю, что делать. Конкретных предложений у меня нет. Но и дальше так продолжать не может! Либо ты начинай работать, как прежде, либо…

Он не окончил свою мысль и просто развел руками.

«Неужели это конец?.. – с какой-то невероятно глубокой тоской подумал Алексей Николаевич. Он стоял столбом, глядя перед собой пустым взором, внутри у него все похолодело. – Неужели это конец (…моего… ) нашего бизнеса?..»

– Я тебя понял, – тихо произнес он. – Дай мне какое-то время на раздумья. Несколько дней, неделю-другую. Я все серьезно обдумаю, приму решение и дам тебе четкий исчерпывающий ответ.

– Да-да, конечно, – так же тихо ответил Змеев. – Думай хоть месяц, я тебя не тороплю. Просто… не знаю, сколько еще выдержу и что могу отчубучить в итоге.

Уходил профессор, совсем понурившись, словно чувствовал себя в чем-то виноватым. Во всяком случае, оставлял своего друга он с очень тяжелым сердцем, будучи совершенно расстроенным тем, что все произошло именно так. Барский молча запер за ним дверь и на негнущихся ногах, как сомнамбула, вернулся обратно в гостиную. Совершенно механически плюхнулся в любимое кресло-качалку, включил с пультика электрический камин и несколько раз качнулся. Солнце уже полностью ушло за горизонт, в комнате повис полумрак. В тишине раздавался только треск искусственного пламени да с улицы через полуоткрытое окно доносились крики детей с игровой площадки.

«Так вот на какой разговор намекал Тагес, – хмыкнув, подумал Алексей Николаевич. – И все-то он обо всем знает, все-то всегда предвидит и предвосхищает! Прямо не человек, а пророк или некая потусторонняя всеведущая сущность. Двадцать лет или около того мы с ним контактируем в той или иной форме, но ни разу за все эти долгие годы не встречались в реале. То через форумы, электронную почту или «аську» общались, то в осознанном сновидении пересеклись странным образом, а теперь переписываемся в Telegram или жужжим по видеосвязи в Skype. Как угодно, только не в реале! А ведь я несколько раз приглашал его погостить к нам в Глахов, обещал и баньку с бильярдом, и прочие развлечения. Отказался без объяснения причин. Пару раз я порывался самолично приехать к нему в Москву, чтобы встретиться вживую, но и на это получил твердый отлуп. Интересно, почему?..»