— Я думаю, Белый Ублюдок должен застрелиться сам, когда поймет, что проигрывает.

— Почему это? — спросил Реджи. Но стоило мне открыть рот, как он вдохновенно перебил меня. — А-а-а… Я понял. Белый мир покончит с собой сам, когда поймет, что черная эпоха грядет. Гениально. А фильм переименуем. Не «Черный Самсон», а вот так — «Последний белый», — он проговорил это, проведя рукой по воздуху, словно прочитал название с афиши. — Отличная идея, так держать!

Финальная сцена прошла обыденно и даже поспешно, без фанфар, поздравлений — и нормальной подготовки. Меня за пару минут загримировали в избитого человека, я вышел в центр площадки, окруженный статистами, ко мне вышел младший Самсон.

— Я не боюсь тебя! — пискляво прокричал он. — Бросай оружие, Ублюдок. Все кончено!

Я театрально огляделся по сторонам и приложил пластиковый револьвер к виску.

— Живите сами на своей Планете Обезьян, — прорычал я.

Стукнула хлопушка, снято. Никаких спецэффектов Реджи не предусмотрел, поэтому для следующей сцены я просто улегся на полу в драматической позе с пистолетом у головы. Выстрел произошел за кадром. Пока я устраивался, оператор снял момент гибели Ублюдка — камера в рапиде приблизилась к удивленному лицу Самсона. Звук выстрела появится уже на монтаже.

А потом сняли и меня, распластавшегося на земле. Когда я услышал заветное «Снято», встал, отряхнулся, отдал муляж пистолета Реджи, а взамен получил от него стандартные сто долларов за съемочный день.

— Хорошо получилось. Быстрые, комфортные съемки без лишних мучений, — сказал он. — Я позвоню тебе, когда фильм уйдет в прокат, сходишь, посмотришь.

— И когда это будет?

— Не знаю. Ну, может, месяц. Может больше. Может меньше. Как монтаж пойдет. Как ощущения вообще? Твой первый фильм!

Ощущения у меня были странные. Как будто бы ничего не произошло. Я надеялся на длительные съемки, которые станут новым этапом моей жизни. Но продакшен продлился меньше недели, пролетел как один день. И все прошло так заурядно, безыдейно, быстро… Как будто бы ничего и не было.

— Если честно, я ничего не чувствую.

— Вот как? Настоящий профессионал! Никаких сантиментов. Уже готовишься к следующему фильму?

— Нет, ничего на примете больше нет.

— Надо же. Я буду тебя рекомендовать всем друзьям в нашей кинобратии. Один мой приятель — белый, кстати — готовится к новому фильму. Я дам ему твой номер…

— Слушай, у меня нет телефона.

— Вот черт! Тогда давай так, ты сам мне звони с общественного, и я тебе скажу, как идут дела. Договорились?

Мы договорились. Реджи дал мне свою визитку с номером телефона, я взглянул на эту картонную карточку и наконец-то узнал его фамилию — звали его Реджи Гудман. Попрощался с людьми из съемочной группы, которые так и остались для меня случайными и безымянными знакомыми. Пожал руку Квентину и еще паре актеров, а затем ушел.