После припева гитарист налег на струны и сыграл электрическое соло, безусловно талантливое, но немного неуместное, словно он попытался отвлечь внимание зачарованной публики от Розы. Это вырвало меня из-под гипноза, и я одернулся.

Вот дьявол. Я же на работе!

Я огляделся. Лучи прожекторов гуляли по залу, и я не видел ничего подозрительного. Люди больше не танцевали: они покачивались, как зачарованные, уставившись в одну точку — на микрофон в пальцах Розы. Это был коллективный гипноз.

Обернувшись, я заметил слева от себя парня, одетого не по погоде. Он стоял, сгорбившись, в осеннем пальто, и жадно пялился на меня. Луч глубокого синего цвета отразился на его лице, подсветив черные синяки под глазами.

Под таким пальто удобно прятать штурмовые винтовки.

— Эй, приятель! — крикнул я. — Как дела⁈

— Что⁈ — крикнул он в ответ.

— Я говорю, покажи, что у тебя есть!

— У меня ничего нет!

— Да ладно! В таком пальто есть все! Толкни мне чего-нибудь, чтобы я улетел на Марс, приятель!

Парень моргнул несколько раз, обдумывая мои слова, и затем кивнул:

— За мной!

Он отвернулся и шагнул в сторону толпы. У многих были разинуты рты. Я пошел за ним, и мы погрузились в поток людей. Он отвел меня до туалета.

Внутри были как девушки, так и парни. Унисекс-уборная. Какая-то дама поправляла прическу, а сзади нее под мигающей лампой отливал в писсуар пьяный, еле стоящий на ногах мужик.

В туалете было не так шумно, как снаружи, и я услышал, как парень в пальто тараторил себе под нос.

— Почему он, а не я? Почему она смотрела на него? Я стоял рядом! Может, она на меня смотрела?

— Эй, ты со мной говоришь?

Стоило нам завернуть за угол с раковинами, как его рука нырнула под подол пальто и вынырнула оттуда с пистолетом-пулеметом «Инграм». И сразу же он получил кулаком в челюсть.

На голубую плитку попала слюна с кровью, а в писсуар, звякнув, упали несколько зубов.

Парень свалился без чувств на сырой пол. Рядом грохнулся «Инграм». Его пальто раскрылось, обнажив голое тело.

Где-то позади приглушенно гремели последние аккорды песни, которую я никогда прежде не слышал.

И я совершенно не понимал, почему в будущем никто не знал о «Слипстрим Эмоушен». Неужели я только что изменил историю, предотвратив убийство женщины, не успевшей стать суперзвездой?

У меня закружилась голова от этой мысли, подкосились ноги. Я ударился спиной о стену и осел на пол, тяжело дыша.

* * *

Мы сидели в кабинете Карима. Я смотрел на ковер с полуквадратными тиграми. В помещении было тесно: собралась вся группа, все четверо. За столом восседал сам Дариуш. Он бросил на столешницу блокнот — в дополнение к пистолету-пулемету.