— Отпусти ее, — я с размахом положил ладонь на плечо панка, да так сильно, что у него аж цепи звякнули. Он со своим приятелем зажимал в углу второго этажа хилую девушку в водолазке и клетчатой юбке.

Панки обернулись. Один из них посмотрел на массивную рацию с кровью пушера на ударопрочном пластике, и это как будто бы его урезонило. Но второй только покачал головой с ярко-красной растрепанной прической.

— А то что? — Он выпятил грудь. На меня надвинулся логотип группы Ramones на рваной футболке. — Ну, что ты сделаешь?

Мои пальцы ловко и быстро схватили его за септим в носу. Я чуть дернул его, и он взвыл.

— А то я тебе эту штуку вместе с носом вырву, дошло?

— Дошло!

— Воу, чувак, тише, тише, — начал второй. — Все, больше не шалим, даю слово.

Я отпустил, и они взаправду успокоились. Больше с ними у меня проблем не было.

Голова трещала от бесконечного грохота музыки, радостных криков и пляшущей светотехники.

Под конец своей первой пятницы я еле стоял на ногах. После двух часов ночи музыканты больше не выступали, поэтому все постояльцы потихоньку расходились. К закрытию почти никого не осталось. Почти.

Я подошел к столику, за которым сидели сразу пять крепких мужчин. Они все еще пили.

— Мы закрываемся, вам пора идти, — сказал я.

— Пососи, выпердыш янки! — ответил один из них и кинул в меня стакан с водкой, но промахнулся, и тот разбился где-то позади.

— Да… Вали отсюда! — крикнул второй. — Мы отдыхаем, не видишь, что ли?

Решив, что проблема решена, они вновь уткнулись в стол и загалдели, словно меня не было.

Я выдохнул и вдавил большим пальцем кнопку на рации.

— Код красный, второй этаж, — проговорил уставшим голосом.

Один из пьяниц поднял голову. Его маленькие глазки тонули в складках опухшего лица.

— Что за код? — спросил он.

Я обернулся. Наверх быстрым шагом летел Пьер. Он держался бодрячком — уже привык к таким дням

— Сейчас узнаешь, — ответил я пьянице сквозь внезапно нахлынувший зевок.

Подойдя к столу, Пьер одним движением перевернул его. Под грохот бьющихся стопок негр выбил ногой стул, и на пол повалился мужик, упав в лужу разлитой выпивки.

Они встали с мест, явно нацеленные на драку. Так-то лучше. Мой кулак тут же попал по животу толстого верзилы — я убрал руку и отошел, дав ему проблеваться себе же на рубашку.

Это была не драка, а избиение. Мы с Пьером хорошо стравили давление, скопившееся за смену, отвели душу, если так можно сказать.

Назад я доехал на такси, заплатив шоферу пять баксов. Спал до обеда и проснулся в ужасном расположении духа, потому что знал — впереди точно такой же день. Субботняя смена, как я полагал, должна быть еще труднее. Так оно и вышло.