— Ради такого приглашения можно и отложить свои планы, — с этими словами я шагнул в зеркало, перемещаясь к Октопулосу. Теперь, с более близкой позиции, я видел, что за столом сидят одни Древние. Большей частью незнакомые мне мужчины, но также и парочка женщин. Из них я знал лишь одну — леди Элизу Мур, восседающую прямо около грека. Её лицо ничего не выражало, напоминая фарфоровую маску. Девушка, с которой мы расстались на очень неплохой ноте в одном русском городке, сейчас всем своим видом демонстрировала отсутствие интереса ко всему, что происходит в этом зале. Уверенность в грядущих неприятностях потеряла последние нотки эфемерности.

— Вижу, мне не оставили места? — изумленно подняв брови, я сделал полуоборот, пытаясь углядеть лишний стул. Ничего подобного здесь не наблюдалось.

— Тебе придётся постоять, Алистер, — еще раз бледно улыбнулся Октопулос, — и ответить этому Сбору Свидетелей… кстати, вновь собранному по твоей вине, на несколько очень важных вопросов.

Что-то внутри меня дёрнулось. Нечто злое, темное и нетерпеливое, разбуженное придурком по имени Янус Стразе. Нелепой и смешной игрушкой чужих сил, считающей себя кем-то… вроде нас. Казалось бы, какая мелочь, просто ответить на вопросы стоя. Ерунда. Для того старого меня, который раз за разом заставлял лорда Алистера Эмберхарта терпеть заскоки этого могущественного грека. Ради дела, но терпеть.

Раз за разом…

Хорошо, будем считать, что это предпоследняя капля.

— Я вас внимательно слушаю, господа, — благосклонно кивнув собравшимся, я извлек из портсигара сигарету, прикурил её, с наслаждением затянулся, выдыхая дым.

Все эти манипуляции прошли в тишине, но определенно вызвали самую настоящую бурю эмоций у Октопулоса. Он даже улыбаться фальшиво прекратил, сощурив зло глаза. Остальные, сидящие за столом, местами даже удивились перемене настроения неформального лидера собрания. Люди посматривали и на меня, но в взглядах аристократов я не видел ничего негативного. Легкая настороженность, любопытство, скука. Не более. Наверное, соответствуй мой внешний вид возрасту, возмущения было бы на порядок больше.

— Я обвиняю тебя во лжи, Алистер, — вновь открыл рот грек, — Обвиняю перед лицом этого Сбора. Ты утаил сведения, представляющие из себя крайне высокую важность для всех Древних. Есть что сказать по этому поводу?

— Да, — вынув сигарету изо рта, я вежливо выдохнул густой клуб дыма в сторону от ближайших ко мне людей, — Я ввел вас в заблуждение, действуя в интересах Рода Коул. И в своих, разумеется, тоже.

Вот тут почтенное собрание оживилось, даже, на мой вкус, чересчур. Похоже, за столом все, кроме Октопулоса и продолжающей неподвижно смотреть в одну точку леди Элизы были уверены, что обвинения грека либо надуманны, либо лишены доказательной базы. А мне уже было кристально ясно — прокололся. Детки Кросса, либо он сам, что-то заметили. Что-то увидели. Как-то смогли сделать правильные выводы. Тогда, придя к Инганнаморте, я ненароком попал в ловушку, оказавшись перед бледными зрачками лорда Паутины.