— Не могу, — угрюмо признался я, дозволяя белокурой женщине делать все, что вздумается, — Просто сидите в замке как можно дольше. Закажи продуктов, чем больше, тем лучше, разбей теплицы. Будут спрашивать обо мне, передай, что я буду убивать без жалости всех, кто ко мне приблизится. Всех! Не выпускай никого из замка. Тебя бы и так схватили, уйди я один. А через полчаса Муры станут…

— Бесценны! — фыркнула моя старая знакомая, поворачивая мою голову к своему лицу с холодеющими глазами и меняя тон на смертельно серьезный, — лорд Алистер Эмберхарт! Твоя жизнь в моих руках. Я требую ответа. На кого ты работаешь?! На богов?! На волшебников?! На кого-то из нас?!!

— На себя, дурочка, — пренебрежительно скривился я, внутренне дико радуясь тому, что у меня с Шебаддом Мериттом на двоих одна душа, — …и на Ад. По установленным договорам и контрактам.

— Правда, — растерянно заключила лучшая в мире целительница, и моментально, как умеют только женщины, перевела тему, — Алистер! С телом у тебя всё в порядке, а с душой нет — она меняется! Что-то просачивается из Ядра, меняется местами с частями Плода. Ты понимаешь, что это?!

— Возможно, — выдавил я, а затем рявкнул, — Беги домой, женщина! И выйди уже за кого-нибудь замуж, сил моих нет на тебя смотреть всю жизнь!!

— Дурак! — мне лицо обожгла пощечина, затем по тому же месту прошлись взметнувшимся подолом, когда женщина рванула со стула прямиком в зеркало, чуть по дороге не вписавшись плечиком в раму.

Спасти. Нахамить. Прогнать. Получить по лицу. А ведь она запросто могла меня лопнуть как шарик. Чем я думал? О чем?

Неважно. Время на исходе. Возможно, я тороплю события, и тот же Генрих Грейшейд еще не закончил подбирать челюсть с пола от новости, что он лишился двоих сыновей или племянников, но тянуть время сейчас никак нельзя.

Потратив еще минуту на то, чтобы проверить показатели на приборах «Намерений», убедившись, что дирижабль самым спокойным образом висит над морем, я шагнул в зеркало. Не так, как шагает тот, кто хочет пройтинасквозь , а так, как умеют лишь немногие Древние, которым открывалась дорогавнутрь .

— «Что-то мне сильно это не нравится…», — поделился со мной мыслями демон. С ним сложно было не согласиться. Бывший дом семьи Коул, куда я не один десяток раз наносил визиты и на лужайке перед которым не раз дурачился с Мирандой, уже не существовал.

Здесь, в средоточии человеческой власти над чужим измерением, уже ничего не было цельным, понятным и логичным.

Вздымающаяся буграми трава, слипшаяся и сливающаяся, закручивалась земляными вихрями, вздымаясь вверх и безболезненно соединяясь с тем, что раньше было небом. Деревья, холмы, обломки дома, облака, всё было деформировано, искажено, в движении. От самого особняка, бывшего средоточием реальности, осталась лишь странная… чехарда, где знакомые узоры обоев переходили в расположенные вертикально ступеньки, шторы бугрились проросшими на них кирпичами, а перила вольготно обвивались вокруг растянутой на десятки метров ленты, в которой я с удивлением опознал кровать.