— «Не сходи с места. Давай прямо отсюда, а затем, по моему сигналу, сразу делай шаг назад», — серьезным тоном оповестил меня Эйлакс, — «Когда ты говорил про год-два, Алистер, ты очень сильно переоценил стабильность этого места. Я бы сказал «неделя, другая». Максимум».

— «Здесь всё на соплях», — подумал я в ответ, — «Приступаю».

— «Быстро и часто, помни. Быстро и часто. И сразу, как скажу — шаг назад!»

Тишина стабилизирует ту реальность, в которой я нахожусь. Она, распространяясь вокруг меня незримой сферой, ужесточает законы чего бы то ни было. Исторгает чуждое. Только это совсем не значит, что подобный фокус — единственное её применение. Шебадд Меритт совсем не зря как-то назвал эту способность инструментом.

Выпустить… и тут же заставить вернуться. Поморщиться от нового приступа головной боли. Выпустить. Свернуть. Теперь чаще! Выпустить! Свернуть! Выпустить! Свернуть!

Снова больно!

Выпустить!

Свернуть!

Снова! Снова! Снова!

- «Шаг!»

Я тут же делаю шаг назад, смешно запинаюсь о раму зеркала и некрасиво падаю задом на металл пола «Благих Намерений». Голову вновь пробивает злое сверло боли, но я смотрю на зеркало Древних, почти не отвлекаясь на неприятные ощущения. Слишком завораживает то, что там происходит.

Моим глазам предстает зрелище войны двух реальностей, растревоженных Тишиной в точке их спайки. Уникальном и, как оказалось, чрезвычайно уязвимом месте этого конкретного измерения. Поверхность зеркала вздувается пузырем, а затем проваливается внутрь себя, частично засасывая воздух. Вновь вздувается, еще сильнее, заставляя меня сжиматься при мысли, что вот-вот оно брызнет мне острыми осколками в глаза. Вновь пропадает. Затем оно повторяется с усиливающейся амплитудой. Я даже забываю отползти, наблюдая, как Зазеркалье впервые выходит из тонкой поверхности зеркала, как оно стучится в наш мир.

Но затем магия момента пропадает. Зеркало, проходя свою «ровную» точку, застывает в ней, трескаясь с оглушительным звуком. Его осколки тут же весело сыплются на металл пола, барабаня по моим ушам умопомрачительным звонким лязгом, знаменующим окончательный разрыв связи между Землей и Зазеркальем. Так сейчас происходит с каждым зеркалом Древних по всей планете. Точка поставлена.

— «Ну как тебе в образе врага всего доброго, светлого и прекрасного, Алистер Эмберхарт?», — спросит меня через десять минут демон, поселившийся внутри моего тела, — «Ты же теперь архипредатель. Падший рыцарь всех высших сил, что направляли и сохраняли этот мир тысячи лет!».

— «Неплохо», — отвечу я ему, с огромным удовольствием отхлебывая невероятно крепкий и такой же сладкий кофе, — «Чувствую определенность, знаешь? Эдакую стабильность. Ясность. Пройденная точка невозврата… окрыляет. Позволяет дышать полной грудью».