— Да, точно. У нее лопнуло легкое, и она не могла дышать. Она умирала на столе в лечебнице, поэтому я рискнул и попросил ее направить свою силу через меня, чтобы исцелиться. И это сработало, — Сэм снова ухмыльнулся, но я могла видеть, что это была маска, — потому что я гребаный гений.
Вольф перевел свой яростный взгляд на меня, но на мгновение я увидела вспышку беспокойства и страха, настолько глубокого, что у меня перехватило дыхание.
— И что, тебе стало плохо из-за ее сил? — спросил Ли.
— Не уверен, — Сэм пожал плечами, как будто это было просто незначительным неудобством, и мой гнев усилился.
— Да, — отрезала я, — так оно и было. Это высосало из него всю гребаную жизнь, вот почему этоникогда не повторится.
— Пирожок… — попытался вмешаться Сэм, но я проигнорировала его, повернувшись к брату.
— С Дюном такого никогда не случалось, поэтому язнаю, что это не одно и то же.
Вольф изучал меня, его челюсть все еще была сжата.
— Ты не думаешь, что это могло случиться, и ты была слишком молода, чтобы помнить это?
Я колебалась. Я никогда не думала об этом, но потом вспомнила, что чувствовала, когда пыталась исцелить Дюна.
— Это было совершенно другое чувство. Когда я пыталась вылечить Сэма… после… это было похоже на удар о стену, и я не могла пробиться сквозь нее. С Дюном, — мой голос стал хриплым, когда я попыталась контролировать свои эмоции, — было так, словно я вливала в него всё, что у меня есть, но ничего… не задерживалось.
— Не задерживалось? — повторил Вольф.
— Обычно я могу… чувствовать его… травмы или болезни. Моя сила идет прямо к нему, и это ощущается… ограниченным. Но с Дюном… — Я изо всех сил пыталась подобрать слова, чтобы передать свои ощущения. — С Дюном я чувствовала себя так, словно наливала что-то в ведро только для того, чтобы обнаружить, что на самом деле это было сито.
Они все молча смотрели на меня. Скорбь по Дюну щемила мне грудь, прямо рядом с моей скорбью по Трею.
— Но Дюну было больно, — наконец грубо сказал Вольф.
Я кивнула, но тут заговорил Ли.
— Тебе было больно, когда она пыталась исцелить тебя? — спросил он Сэма.
— Мне не было больно, но ей было больно, — тихо ответил Сэм.
— Я лечила Дюна много раз раньше, — добавила я, удивляя саму себя. — Каждый раз, когда у него была царапина или порез… У меня никогда не было проблем с его исцелением.
Во всяком случае, до тех пор, пока это действительно не стало иметь значения.
— Ты расскажешь мне, что произошло? — спросил Вольф.
Я взглянула на него, знакомый страх скрутил мои внутренности, но в его глазах не было ярости, как каждый раз, когда он допрашивал меня раньше. Выражение его лица было спокойным, хотя все мускулы на нем были напряжены.