Я сжала губы, прерывисто вдыхая через нос. Мак протянул руку ладонью вверх, и я с благодарностью пожала ее.
— Трей всегда так надеялся на доброту людей, — пробормотал он, не сводя глаз с наших переплетенных рук. — И мы с Аной… Я думаю, мы инстинктивно пытались защитить его, чтобы сохранить эту надежду живой. После того, как Мадам порезала мне спину во второй раз, он направился в ее кабинет и сказал ей прекратить. Ему было, блядь, девять лет. — Он устало рассмеялся. — Он думал, что это сработало, но на самом деле, я просто перестал рассказывать ему всякую чушь, потому что боялся, что Мадам причинит ему боль. У него было такое большое сердце, и он был полон решимости что-то изменить, но он смотрел на мир, где все было по-другому — проще и непринужденнее. Возможно, нам не стоило так сильно защищать его. Но он всегда был просто… просто…
— Мечтателем, — прошептала я, боль в груди становилась все острее.
Он поднял глаза и встретился со мной взглядом.
— Да. Мечтателем.
Мы долго сидели молча, прежде чем он заговорил снова.
— Возможно, нам нужны мечтатели, которые вдохновляли бы нас. Может быть, остальным из нас нужно увидеть, как кто-то тянется к звездам, прежде чем мы поймем, как сильно мы тоже этого хотим.
Снова воцарилась тишина, но в ней не было дискомфорта. Когда адреналин от горя схлынул, нахлынула усталость.
— Я думаю, что и ты мечтательница.
Я бросила на Мака скептический взгляд. Я все еще сидела между его длинных ног, и что-то в его коленях, создающих импровизированную стену вокруг меня, заставляло меня чувствовать себя в безопасности.
Его губы дрогнули, но глаза были серьезными.
— Да. Ты просто так долго была в ловушке кошмаров, что забыла, какие еще мечты возможны.
Я уставилась на него, эмоции снова подступили к моему горлу.
— А потом появился Трей со своими большими мечтами и напомнил тебе. — Мои глаза наполнились слезами, и он поморщился. — У меня такое чувство, что я всегда заставляю тебя плакать.
— Нет, — мой голос дрогнул, когда я осознала вслух, — ты всегдапозволяешь мне плакать.
Сильное волнение отразилось на его лице, и когда он заговорил, его голос снова был грубым.
— Я могу это вынести, Эм.
— Я знаю, — сказала я, потому что это было правдой. Я подумала о том, что поняла там, в лесу. — Ты моя опора.
Он замер, и в горле у него запершило, когда он сглотнул.
— Я твоя опора?
— Каждый раз, когда мне кажется, что я разваливаюсь на части, ты рядом, — я пыталась объяснить, слезы все еще текли по моему лицу. — Ты позволяешь мне держаться за тебя, когда мне это нужно, но ты никогда не удерживаешь меня. — Я шмыгнула носом, свободной рукой вытирая лицо одним из носовых платков Сэма. — Было сложнее… говорить с Треем о подобном дерьме.