Я не могла вспомнить, что сказала в тот момент. В основном я вспоминала Мака, прижавшего меня к раковине, и свое замешательство по поводу того, почему Трей не воспользовался возможностью солгать Маку и причинить мне боль в ответ.
— Ты сказала: Почему ты здесь изображаешь из себя страшного засранца по отношению ко мне?
Я уставилась на него, нахмурив брови, и его губы дрогнули.
— Эм, большинство присутствующих здесь людей думали, что ябыл страшным мудаком, но ты видела меня насквозь.
Я молчала, просто наблюдая за ним.
— Я не говорю, что никогда не был мудаком. Был, и уверен, буду им снова, но ты была права. Этот образ мудака был маской… которую я носил так долго, что забыл, что это не то, кем я был и кем хотел быть. Это было просто единственное, что я мог сделать, чтобы выжить и обезопасить людей. — Он провел рукой по своим непослушным волосам, тяжело выдыхая через нос. — Я буду нести чувство вины за других детей, которых я убил, пока жив, но я не начинал те драки. Я не нападал на них и не планировал их убивать. Они принимали свои решения, а я был вынужден принимать свои. Я не знаю, были ли кто-то из нас «хорошими» или «плохими», просто дети, поставленные в безвыходное положение взрослыми, которыене знали лучше. — Он помолчал, приподняв бровь. — Звучит знакомо?
Я поморщилась и ничего не ответила, но мы оба знали, что это так.
— Итак, я просто говорю, что немного знаю о том, как быть вынужденным стать кем-то, кем ты не являешься, чтобы выжить, и как трудно отпустить этого человека, когда опасность позади.
Я уставилась на сухой лист, рассыпающийся на мелкие кусочки в моих руках. Я понятия не имела, что сказать.
— Просто подумай об этом, хорошо?
Я неохотно кивнула, затем сменила тему.
— Ты связался со своими контактами в Энджел-Сити?
Он нахмурился и покачал головой.
— Нет, именно поэтому мы пытаемся усилить радиосигнал. Я предполагаю, что большинство их радиомачт вышли из строя, так что они, вероятно, застряли, используя радиоприемники поменьше. Немо просмотрел кое-какие старые журналы, и, похоже, до того, как эти башни снова заработали, около пятидесяти лет назад, Убежище не имело связи с большинством более крупных цитаделей.
— Я не знала, что власть захватили Безгласные, — призналась я. — Джак много говорил о них, но он никогда ничего не говорил о восстаниях или битвах.
Он выглядел удивленным, но в нем чувствовалось меньше осуждения, чем в реакции Вольфа.
— О чем он тогда говорил?
— Их убеждения и прочее дерьмо. Раньше он был одним из них.
Брови Мака чуть не полезли на лоб.
— Джак раньше был одним из Безгласных?