— Эй, можно тебя на секунду? — спросил Вольф, когда мы встали, чтобы направиться к Яме.
У меня скрутило живот, но я кивнула, и мы оба немного отошли от остальной его команды.
— Я хотел извиниться, — сказал он тихим голосом, и я удивленно посмотрела на него. — Я не должен был так реагировать на тебя, не зная, что происходит в мире. Это была не твоя вина, и мне жаль, если я заставил тебя…чувствовать себя дерьмово.
— Все в порядке, — автоматически ответила я.
— Это не нормально, — поправил он, но в его голосе не было злости.
Я не ответила, не зная, что на это сказать.
— Я также хотел извиниться за все дерьмо, которое я наговорил, когда ты впервые сказала мне, что была со Жнецами. Я перешел все границы. Я наговорил тебе действительно чертовски ужасных вещей, и мне так жаль, Эмми.
Пока мы шли, я не отрывала взгляда от тропинки впереди, мои кулаки были крепко сжаты по бокам.
— Мама бы…
— Нет! — Я наконец посмотрела на него, слово вырвалось из меня в панике. — Не надо. Все в порядке. Я прощаю тебя.
— Эм…
— Пожалуйста, Вольф. Я не могу… — я с трудом сглотнула. — Мы можем не говорить об этом прямо сейчас?
Он молчал так долго, что я взглянула на него. Он хмурился, но выглядел грустным.
— Хорошо, — сказал он тихим голосом. — Но позже, хорошо?
Я кивнула с облегчением и обхватила себя руками. Если это указывало на то, как пройдут эти три ночи, то я была в полной заднице.
Мой желудок скрутился в узел, когда мы приблизились к соснам, окружавшим Яму. Я не была здесь с той ночи, когда прыгнула в Яму с Бримстоуном, и это подействовало на меня сильнее, чем я ожидала. Когда мы прошли сквозь деревья, я резко остановилась. Яма была полностью уничтожена… засыпана и выровнена. В центре площадки горел костер. Немо, Смит и еще несколько человек стояли вокруг него, восхищаясь своей работой. На площадке вокруг кострища было много бревенчатых скамеек для сидения и фонарей, развешанных на шестах.
Это выглядело мило и мирно — как будто жестокие убийства, произошедшие здесь, были не более чем дурным сном.
Мои ногти впились в ладони, когда я уставилась на костровую яму, вспоминая ужасный треск, когда Бримстоун сломал шею этого человека, как прутик, ледяные пальцы Скай, вцепившиеся в мою рубашку, ужас, который она излучала, осознание того, что я умираю, когда руки Бримстоуна сжимают мое горло…
— Ты строишь планы побега или на этот раз действительно останешься здесь? — спросил Кай, проходя мимо, и я заставила себя двигаться.
Казалось, никого больше это не беспокоило, но я оглядела группу в поисках Скай и не удивилась, когда не увидела ее. Мне стало интересно, видел ли кто-нибудь еще здесь когда-нибудь один из этих приговоров. Насколько я поняла, большинство порядочных людей заранее попрощались с осужденными и не пришли смотреть на их смерть.